Потом заворачивает к югу по границам уездов: Бельского, Вяземского, Юхновского, Масальского, Жиздринского и Брянского. Далее направляется на Хотинск, Красноселье, Новозыбков, Юрковицы, Добрянку, Лоев и по Днепру до устья р. Припети. Здесь подымается граница по Припети до Шепеличи, Думовичи, Юревичи, опять р. Припеть, потом Ляхва, Хотеничи, Кривошин, Плянта, Сигневичи, Пружаны, Яловка, с. Сураж, Сухони, Корыцин, Сухаволя, Малышева, Липск, Оссавец, Райгород, Августов, Глубокий Ров, Переволок, Дубичи, Сурвелишки, Троки, Берново, Оркожишки, Козяны, Видзы, Веселово, Дрисса, Полишино, Удруя, Столярова, Пунцал, Шалли и Свикле.

От Свикле до Хотинска белорусское наречие граничит с северо-запада с великорусским наречием. От Хотинска до с. Суража на Нареве по своей южной границе оно соприкасается с малорусским наречием. От с. Суража до Глубокого рва, с запада, граница идет по польскому наречию; а от Глубокого рва до Свяме белорусское наречие граничит с литовским[32].

За этим пространством хотя также встречаются белорусские острова, доходящие до Харьковской, Екатеринославской и даже до Казанской губерний, но все они сохранились более как воспоминание прошлого. Излишний избыток водоемов, удивительно спорая растительность, угрюмо-суровый вид природы, малая производительность почвы — все это вместе служило непроницаемою пеленою для укрывающихся от разных угнетений, начиная с сарматского периода до появления католиков в древнеправославной стране. В Киеве население сгущалось и преследовалось то кельтами, то готами, татарами. Были и другие причины, заставлявшие жителей Приднепровья прятаться и искать спасенья в этих непроходимых дебрях и болотах. Но как только поля очищались кругом от врага, население нынешней Белоруссии (Сарматии, или Великой Сербии, Бело-Сербии) вылезало из своих нор, двигаясь во все стороны. Эта славянская ветвь двинула свое население в доисторические времена далеко на запад, а в VII ст. она перевалила через Карпаты, переплыла Дунав и ей обязана своим существованием сербская нация. Когда же образовалось Московское великое княжество, то белорусский элемент пошел на восток по сев. Двине и Волге, а при заселении степной полосы содействовал немало к ее упрочению. То население, которое сохранилось теперь в Белоруссии, невелико, зато оно прошло чрез все невзгоды человеческой жизни, крепко, как железо, и с этою волею и сознанием проложило себе далеко путь, смешиваясь с другими славянскими наречиями и относя свою национальность не к тому месту, которое заселено вынужденно, а к общей идее славянства, к идее возрождения и перерождения, чему оно и содействовало, выделяя из себя во все концы лучшие силы[33].

Малороссийская граница, соприкасаясь с севера с белорусскою, начинается, как сказано, у с. Суража на Нареве и кончается у Хотина на р. Бесяде. Отсюда она идет на юго-восток на Ишево, Малеч, Погор, Зноб, Марчихину Буду, Елизаветино, Путивль, Конотоп, Городище, Бырдин, Паравую, Льгов, Суджу, Обоянь, Коровино, Белгород, Корочу, Н. Оскол, С. Оскол, Н. Федоровку, Валуйки, Белый Колодезь, Бирюч, Татарино, Острогожск, Масловку, Ливенку, Козловку, Новохоперск, Никольское, Сродо-совский, Обрывский, Сухой Донец, Желобок, Терновое, Майорский, Гусинский, Таловский, Петровский, Чиков, Маркин, Марьинский, Красный Яр, Мышлыкино, Богдановку, Дубовские, Толовой, Ростов, Курнаков, Мечетенскую, Ильинскую, Темижбекскую, р. Кубань, Некрасовское, Черниговское, Тамохинское, Новороссийск, Анапу, Азовское море, Мариуполь, Александровск, Днепр.

На восток тянутся острова до Черного Яра, а севернее, — от Борисоглебска, — на Саратов, Николаев, Самару до Бугуруслана и Оренбурга.

На западе, под Елисаветградом, малороссийское население встречается с румынским, которое, все густея, отодвигает его к Хотину с севера и к Одессе с юга. Под Хотином оно сливается с галичанами, или червленорусами, а у Килии встречается с великорусским казачьим населением и с болгарами. Эта граница из Гродненской губернии, от с. Суража на Немане, через г. Бельск и с. Бойки доходит до з. Буга у Дрогичина. Здесь западная граница переходит в Привислянский край и идет по Висле до с. Стердыни. Отсюда, извиваясь к югу чрез города Седлец, Луков, Радин, Люблин, Красностав, Замостье, Янов, Белгорай, Кржешов на Сане, граница переходит в австрийские владения, в Галицию, к г. Ярославу и на Радимно, Кривче, Дубецко на Сане,

Червленые города и граница малорусской речи на западе

Березов, Риманов, Дешну, Скольник, старый Сандеч, Пивничну, Кростенку на Дуплеце, Любовну, Плавец на Карпатах, г. Подолинец, г. Кечмаров в Угрии, Блажев, Дачев, Сабинов, Рускуволю, Стебник, Зборов, Беловежу, г. Бардиев, Гапушавцы, Крестовей, Грушев, г. Михайловцы, г. Собранец, г. Ужгород, Холмы, Ракош, Гать, г. Мукачево, Бартово, г. Береги, Берегсасы, Вуйлок, Севиношу, Угочу, г. Густ в Марамароше, Виликово, Долгополье, Поляну, Росучку, Петрово, Рускову, г. Вишево, Коршу, Кирлибабу в Буковине, Русский Боул, Молдавицу, Балтин, Красную Путну, Давыдовцы, Староженец, Черновцы, Садогуру, Дыновцы и Новоселицу на русской границе, в Бессарабии.

К характеристике этой границы следует прибавить, что в Галиции, по поговорке князя Константина Острожского — «Знай, ляше, что по Сан наше», — река эта от истоков до устья составляет грань между русским и польским населением. В Угрии же русские поселки доходят, извиваясь, впадая и выступая, до реки Тиссы и по всей реке Вышевой[34].

Множество извилин в Курской, Харьковской губ., в земле войска Донского, по Кубани и около Мариуполя и Александровска указывают на полнейшее смешение великорусского и малорусского говоров, нравов, обычаев, одежды и т. п. Все глубже и глубже проникает великорусский элемент, засевший крепко по своей государственности и обработке по правой стороне Днепра у Олешек и в Крыму. Все города Новороссийского края чисто русские, а народ позабыл свои типичные малороссийские выражения, приняв ³/₄ великорусских. То же следует сказать о Черномории, о казачестве на Кубани, на которое донцы и войны с черкесами имели громадное цивилизующее влияние. Да и под Киевом с Волынью и Подолиею речь не малорусская, а украинская, т. е. другая, похожая на черво-норусскую, которая в Карпатах и Угрии вполне переходит в русскую, т. е. в речь более очищенную и обработанную.

Чисто малороссийский говор сохранился еще по сегобочному Днепру, вокруг Полтавы, по Пселу и Ворскле, ниже Чернигова, по Припети и около Холма. Эту узкую и длинную полосу суживает русская речь из года в год, выходя из городов и поселяясь в деревенских школах. Жалеть и тужить тут нечего: от этого крепнет ядро и исчезают ноздреватости. Во всяком случае, древняя Малороссия со своими будами (ходобуда) по всем направлениям свое дело сделала и, как увидим ниже, ничего не потеряла очисткою от исторических плевел. С этим вместе исчезло то иноземное владычество и рабство, которое тяготеет поныне над жителями Карпат и Угрии. Следует наконец понять славянству, что, чем больше розни, тем будет хуже, тем сильнее противник. Эта аксиома доказана жизнью однородных народов, и только безмолвие некоторых славян, как исключение, может говорить другое, вредное, ненациональное, непонятное для народной политики.

Остается еще затронуть самый трудный предмет, вопрос, который мало известен, мало понятен и извращен за границею. В наших пределах его обходят по боязни, неприязни, по непониманию во многих случаях его величия и славы и из желания если не уязвить, то, по крайней мере, промолчать, будто это недотрога, притом такая, которая всегда дерется. Не разделяя ни одного из этих мнений и обращаясь к нему только со стороны строго научной, мы не можем не признать ряда последовательных фактов, доказывающих, что великорусский элемент, в силу своего физического строения и выработанного веками быта, представляет собою последнее слово всего славянства. Это юноша, каков был Геркулес, это ум и соображение, это пока еще бродячая идея, не установившаяся, но имеющая впереди целую будущность, с началами просвещения, объединения, добра и такого света, который может сокрушить западное направление, дав ему другое течение, обновленное, свежее и вполне здоровое.