Теперь попробуем подойти к имени Русь и к роксаланам с востока и сомкнуть оба пути в одном пункте. В начале XIII ст. Волжская Болгария одновременно со всею Русью подпала под власть кипчакской орды. Население этой орды считало своим предком Кипчака, который при Угуз-хане был найден в дупле дерева, отчего и получил свое имя. Этот Кипчак имел огромное влияние на историческую судьбу всего Поволжья, т. е. пространства от Печоры до Дона и Кавказского хребта, которое на арабских картах обозначается как Кипчакская орда, или земля. Происхождением этой орды, стоящим в тесной связи с отношениями Кипчака к народам, сидевшим по Азовскому морю и Дону, уясняется до известной степени и этнография этого пространства. В начале нашей эры и современно с первым римским императором Августом образовалось на востоке громадное царство, от Монголии до Ганга к югу и до Сирии на запад. Царствовал там Угуз-хан, монгол по происхождению, заправляя странами и народами с Сырдарьи, может быть, в Самарканде. Вот этот-то Угуз-хан, или по алчности воинственного дикаря к завоеваниям, или, может быть, основываясь на владетельном праве по преемству от предшественников, потребовал дани от четырех народов, живших на крайнем западе его государства. Эти народы были: урус (русский), авлак (влах или кельт), маджар или мадьяры (угрофинн) и башкурд (башкир)[194]. Так как дело идет о народах, живших в бассейне Волги и Дона, то под урусами и следует разуметь ту народность, которая у римлян и греков скрывалась под именем скифов и сарматов, ибо древние писатели помещали эти народности именно в указанном бассейне. Около них, по Черному морю — ближе к Дунаю, также в Малой Азии, везде были остатки кельтов и поселения римлян, придвинувших в это же время свои владения к границам Угуз-хановой монархии. Угрофинны, т. е. вогулы и остяки или мадьяры, жили к северо-западу от Монголии, по Оби и истокам Урала, а башкиры находились приблизительно там, где и ныне. Если трудно будет что-нибудь сказать против правильности географического распределения последних трех народов, то может явиться сомнение в ней относительно урусов, так как вышеприведенное сказание записано не-киим Абульгази гораздо позднее, когда действительно не было на Дону и на Волге другого народа, кроме русских. Но это могло бы быть так в том только случае, если б показание Абульгази о других народах не сходилось со свидетельствами западных писателей и не вторило бы этнографии; а между тем и те и другие признают, что мадьяры — те же угрофинны IX ст., те же вогулы и остяки блаженной Гипербореи, которые с незапамятных времен жили и живут по Уральскому и Алтайскому хребтам, по Печоре и Оби. А этим показаниям до́лжно верить, так как они основаны на близком знакомстве Запада с Востоком. Движение кельтов в VII ст. до Р.X. к востоку, их появление под Римом и у Делфи в Греции во III ст. — свидетельства о давнишнем пребывании киммериан на юге России, в Тавриде, основание кельтами Галатеи в Малой Азии, погибель Красса на крайнем востоке у Пароян и, наконец, покорение римлянами Сирии и движение влахов и римлян в глубь востока, до пределов Угуз-хановой монархии — все это дает понять, что этнография Востока могла быть более или менее известна Западу. Верность изложенного предания и высказанных на счет его соображений подтверждается еще тем, что и в настоящее время мадьяры (венгры) зовут русских «орош», — очевидно, видоизмененное «урус», т. е. тем же названием, каким последние именуются и в вышеприведенном сказании, носящем несомненные признаки угрофинского происхождения. А сами мадьяры, пришедшие в IX ст. с Камы, Оби и Урала, как сказано, населяли земли, входившие в состав монархии Угуз-хана. Значит, имя Рус давно было известно Востоку: гораздо раньше, чем узнали его арабы на Волге в VII ст. Есть даже некоторая возможность определить с достаточной точностью и степень этой давности. Выше было замечено, что урусы могут быть отождествлены со скифами. Известно также, что киммериане, давнишние обитатели юга России, — те же влахи или авлаки. Последние стали подвластны предшественикам Угуз-хана, считавшего их на этом основании своими данниками, с того, по всей вероятности, времени, когда скифы напали на них и потеснили их чрез Кавказ в Малую Азию; а это было за семь столетий до Р.X. Значит, предание Абульгази можно приурочивать к этой отдаленной эпохе, а значит, имя Урус уже звучало на востоке за семь веков до нашей эры.
Далее в сказании Абульгази повествуется, что в потребованной дани Угуз-хану было отказано, а сила отражена силою; народы восстали. Тогда был послан усыновленный Угуз-ханом Кипчак усмирить восставшие племена и привести их в прежнее подчинение. Удалось это дело Кипчаку настолько, что все левое Поволжье именовалось у арабов в VII ст. и позже у всех восточных народов вообще Кипчакскою ордою.
Итак, в начале христианской эры мы застаем урусов, они же скифы, в бассейне Волги и Дона. Когда в II в. по Р.Х. сарматы двинулись с низовьев этих рек на запад, скифы как будто исчезли. Но зато с образованием Босфорского царства начинаются частые упоминания о роксаланах, живших по Азовскому морю, по Дону, и двинувшихся вскоре после этого к западу, к Дунаю и к Карпатам. Эти роксалане, по западным писателям, вероятно, были те же самые скифы и урусы, которых хотел покорить Угуз-хан чрез Кипчака; какого-нибудь другого народа разуметь под этим именем нельзя. Правдоподобно, что их потеснили с востока, причем заселения росов отчасти погибли, отчасти смешались с завоевателями[195].
Заключим изложенное указанием на то, что уже в то отдаленное время славянские удальцы, бродичи, ушкуйники, купцы-воины, здоровые, сильные, бесстрашные, ходили по Волге, двигались по востоку, отыскивая себе нового места. На западе, у Вендского (славянского) залива, стало тесно, так как в это время начали прибывать с острова Туле (Скандинавия) готы, подвигавшиеся мало-помалу к югу, к Черному морю. Последние к концу IV ст. имеют здесь дело с роксалана-ми, или урусами, рокасами и антами-славянами, о которых сказано было в своем месте, впоследствии тиверцами и угличами. При этом известно, что у скандинавов Дон, или Танаис, назывался Tanaquil или Vanaquisl, что значит «славянский рукав» или река[196].
Вернувшись таким образом опять к западу, мы остановимся на имени Рос в Киевской Руси. Река Рос впадает в Днепр около Канева, в 100 верстах к югу, и служит водоразделом между черноземными полями и возвышенностью от Липовеца на Чигирин. Сама природа указала образ жизни здешним жителям. Южнее было скотоводство, севернее хлебопашество, известное здесь еще за 450 лет до Р.Х. Помимо того, что в разных уездах Киевской губернии встречаются села и урочища со всякими изменениями на «рос», на самой реке вот что мы находим: Россова сеча, Россова. Кроме того замечательны: село Корсунь, одноименное с Херсонесом; несколько поселков Буда, где некогда жили будины; много сел с названием Янов, имя единоличного божества в противоположность встречающимся в Западном крае урочищам Троянов, богов с тремя лицами, таких, какие имелись у балтийских славян, какие находятся в Индии (Тримурти). Далее находим деревню Прусия, или Поруссы, — название обитателей левого берега Немана. Потом на р. Росе встречаем два Городища фронтом к западу и одно на юг от с. Корсунь; выше Ружаны (Рожаны в Сербии) и на границе с Волынскою губерниею, в углу, опять городок[197]. Помимо самого имени реки прочие указанные урочища и городки наводят нас на многие догадки, сближающие россов со всем славянством. Тут оправдывается отец истории Геродот в Будах; здесь находятся следы древнего славянского язычества в поселках с названием Янов; около Роси мы находим память о в. к. Владимире в Корсуни. По этой же реке, которая служила гранью, межою, были построены городки и городища, особенность славянского поселения, а впереди их торг в торжищах. Все это дышит славянством времен перевозчика Кия, времен проповеди Андрея Первозванного, когда на местах нынешних сельских церквей Св. Ильи и Параскевии[198], встречающихся в таком множестве на юго-западе России, поклонялись Перуну под дуплистым дубом; когда жители находили покой в будах и пещерах, столь известных Киевской Руси и жителям пограничной Роси, оберегавшим юг от нападения степняков. Эти жители, всегда готовые к войне, принимавшие первый напор, были россы, руссы, и такие же были при Ярославе, в XI ст., когда эти места вновь были заселены пленными поляками, вроде военных поселений для охраны русской границы. Впереди последней тянется хребет, где располагались вышки, посты на курганах и вершинах, для дозора и предупреждение нечаянных нападений. На западе, там, где нет хребта, где Рос течет по меридиану с юга на север, там на открытом месте стоят два городища, а севернее истоков Роси стоит опять городок. Все это было настолько разумно, насколько теперь понятно.
