— Приветствую вас, ваше величество, уважаемые господа и дамы, — слегка поклонившись императору в знак личного почтения, Виктор продолжил: — Прошу меня простить, однако прямо сейчас я не могу сказать своё слово. С вашего позволения, ваше величество, я бы хотел дождаться прибытия сюда одного важного гостя. К сожалению, пригласить его заранее мы не могли по довольно веским причинам, которые я объясню немногим позже. Надеюсь на ваше позволение и милость.
— Хорошо, — произнёс император со своего места. — Я не против. Делайте, как вам угодно.
— Премного благодарен, — довольно улыбнулся Виктор. — В таком случае, чтобы не заставлять всех присутствующих ждать, я предлагаю вам послушать мою среднюю дочь, Викторию. Уверяю вас, вы не пожалеете.
— Однако выступление принцессы планировалось после… — попытался возразить распорядитель.
— Пусть, — перебил его император. С трудом, но Александр смог рассмотреть небольшую усмешку в уголках его рта. Кажется, Григорий Восьмой был рад тому, что собрание наконец стало немного поинтересней.
Чего, конечно же, не скажешь об Александре. Он, не моргая, наблюдал за тем, как его брат покидал сцену, в надежде понять, что тот задумал. Ему до зубовного скрежета не нравилось происходящее, и больше всего то, что здесь и сейчас он ничего не мог с этим сделать. Не под прицелом десятков глаз. Даже герцога Орлова не отправить выяснять ситуацию, так как это будет выглядеть слишком подозрительно. И всё-таки… Что за гостя такого Виктор имел в виду? Нашёл какого-то важного свидетеля? Но кого? Стычку принцессы и «Ибрагима» могли видеть только простолюдины, а их слова в любом случае не будут восприняты на веру. Пока Александр изо всех сил пытался найти ответы на эти вопросы, Виктория достигла сцены и, взяв артефакт усиления звука, начала говорить.
— Здравствуйте, ваше благословенное величество, дорогие дамы и господа, — принцесса со строгой причёской из поднятых волос, одетая в изысканное изумрудное платье, сделала идеальный реверанс. — Благодарю всех, кто пришёл сюда сегодня. Мне лестно знать, что вы настолько беспокоитесь о моём здоровье и безопасности. Ещё раз примите мою искреннюю благодарность.
Несмотря на то, что говорила девушка вежливо и красиво, Александр всё-таки смог уловить в её словах лёгкие желчь и иронию. Конечно же, она отчётливо понимала, что всех здесь сегодня собрало никак не беспокойство о её незначительной личности.
— Как ты себя чувствуешь, Виктория? — обратился к ней император.
— Благодарю за вопрос, ваше императорское величество. Я полностью оправилась. Но меня весьма печалит один момент, — демонстративно горько вздохнула принцесса. — Как мне известно, некоторые люди подозревают моего доброго, заботливого и уважаемого отца в покушении на собственную дочь. Подобные слухи просто разрывают мне сердце, — на этом моменте Виктория состроила неимоверно печальную гримасу. — Мой отец бывает строг со своими детьми, однако лишь потому, что желает вырастить в нас достойных наследников семьи Шереметьевых. Все мы это хорошо знаем и понимаем. Спросите любого из нас, и вы услышите, что лишь на людях отец к нам суров, в то время как в личном общении не стесняется проявлять любовь и заботу. Все мы, и я в особенности, его очень ценим и любим. Именно поэтому я сейчас здесь, — Виктория, до этого в стеснении отводившая взгляд, взглянула прямо в лицо императору, — чтобы вернуть моему отцу доброе честное имя. И для этого позвольте мне вам кое-что показать.
Хм. Несмотря на то, что Виктор внёс в собрание лёгкую сумбурность, пламенная речь племянницы успокоила Александра. Как он и предполагал, брат надеялся разыграть здесь тёплые семейные отношения. Вот только что бы ни говорила Виктория, никто в это не поверит. Конечно же, семья Виктора будет делать всё возможное, чтобы её глава не потерял своего влияния и шанса на трон. Даже полнейшие глупцы в зале это отлично понимали, и не были готовы воспринимать слова девушки, находящейся под семейным давлением, за правду. Вот только… Заметив, что именно делала Виктория, Александр вновь насторожился.
— Как вы знаете, — продолжила девушка своё выступление с невозмутимо спокойным выражением лица, — недавно я поступила в столичную магическую академию. Там я начала изучать ментальную магию, в которой, хочу скромно отметить, у меня уже есть небольшие успехи. При помощи моего уважаемого куратора, Татьяны Петровны, я смогла поместить в артефакт несколько важных для этого дела воспоминаний. К слову, Татьяна Петровна сейчас в зале, на случай, если следователи захотят задать ей пару вопросов насчёт сиих доказательств. С вашего позволения, я бы хотела продемонстрировать их его величеству и публике немедля, — вопросительно посмотрела она на императора, после чего, получив его утвердительный кивок, уверенно повернулась к артефакту на постаменте, который за пару мгновений до этого вынесли на сцену слуги Виктора.
Кроме артефакта ментальной магии на постаменте были установлены две увеличивающие линзы и артефакт усиления звука. Благодаря этому, стоило Виктории активировать артефакт с воспоминаниями, и на двух противоположных стенах зала, выкрашенных в белый цвет, появились крупные цветные изображения. На них зрители глазами Виктории могли наблюдать, как Ибрагим прижимал девушку к стене за шею и говорил: «Не противься. Я в любом случае заставлю тебя говорить». Затем изображение сменилось, и присутствующие увидели ту местность, на которой принцессу атаковали в последний раз. Первым из новых воспоминаний стало, как девушка получила ранение, а затем спокойно себя лечила, даже не отбиваясь от атак наёмника. А вторым… Демон!… Этот идиот Смирнов всё-таки напортачил. Надо же было такое ляпнуть! «Жизнь и так уже ничего не стоит… Однако ради них… Тебе я уйти не позволю!». Настоящий тупица!
Конечно, Александр и до этого понимал, что нападение на племянницу не прошло гладко. Однако из-за амнезии принцессы данный факт его не особо волновал. По протоколу ментальным магам было запрещено копаться в мозгах тех, чей разум и так уже был подвержен какому бы то ни было заболеванию, ведь в таком случае шанс окончательно убить любые мыслительные процессы в их головах значительно возрастал. Зная это, Александр не беспокоился о том, что воспоминания принцессы могут стать доказательством. Он и подумать не мог, что его племянница вдруг станет гением ментальной магии! Более того, раз ему об этом никто не доложил, значит, она ещё и додумалась скрывать свои успехи до поры до времени. Всё-таки чутьё не подвело его в тот день. Когда принцесса очнулась, Александр не напрасно подумал о ней, как о проблеме, от которой следует как можно скорее избавиться.
— Если вы не против, — продолжила принцесса, когда изображения погасли, — я объясню, что именно хотела всем этим продемонстрировать. Думаю, уважаемые дамы и господа и так уже обратили внимание на несколько немаловажно деталей. Первое воспоминания было с того раза, когда убийца заманил меня в трущобы и напал. Тогда он пытался выпытать у меня данные о сторонниках отца в совете. Второе и третье — с последнего на меня нападения. И как вы, думаю, могли заметить: голос у наёмника в разных воспоминаниях сильно отличается. Однако, допустим, он простудился или что-то вроде этого. Но как в таком случае пояснить то, что убийца не добил меня, когда у него была такая возможность, и вместо этого дал подлечить свои раны? — в предвкушении Виктория обвела публику испытующим взглядом. — Единственное объяснение, которое я смогла придумать: моё убийство не было для него главной целью. Но тогда возникает логичный вопрос: что же было в приоритете? — Бросив быстрый взгляд в сторону отца, и получив от него утвердительный кивок, Виктория улыбнулась и закончила: — Уверена, мой дорогой отец сможет разгадать эту тайну.
Изобразив прощальный реверанс перед императором, племянница направилась в семейную ложу к остальным членам семьи. Тем временем Виктор вновь двинулся к сцене и в этот раз совсем не один. Из речи Виктории первый принц понял, что в этот раз он серьёзно недооценил своих оппонентов. Однако он и подумать не мог, что Виктор пойдёт даже на это. Привести убийцу в зал благородного собрания? Зачем? Неужто хочет устроить прилюдный допрос? Но ведь очевидно, что Смирнов находится под сильной дозой успокоительного, и вряд ли хоть слово сказать сможет…
