Литмир - Электронная Библиотека

Янина Береснева

Перенос неизвестного

Фигур первая: разлучная

Кто придумал, что перед Новым годом нужно успеть сделать все дела? Даже те, которые ты вообще делать не собралась бы никогда, если бы не этот предновогодний запал? К примеру, моя подруга и по совместительству мой босс Ирма решила подложить мне свинью и заставить сделать все переводы до праздников. Скажите пожалуйста, какая срочность!

Вот и у моей соседки с третьего этажа возникло непреодолимое желание составить завещание именно сейчас. Ох, и навязалась же эта бабка на мою голову! Я вообще столкнулась с ней совершенно случайно: перевозила вещи в новую квартиру.

Честно говоря, к началу зимы нервы мои были ни к черту. Личная жизнь тоже не радовала: при «моей-то ангельской внешности», как любила охать мама. Пару месяцев назад поссорилась с отцом, гордо отказалась от родительских денег и устроилась работать переводчиком. А еще переехала жить к бойфренду Мише. Решила, что докажу родителям свою способность существовать сама. Это было очень наивно: избалованная Барби на красном Мини-Купере отправилась в большую жизнь.

И вот я снова таскаю вещи. Переезжать накануне Нового года – не лучшая идея, но ровно неделю назад я рассталась с Мишей, не оправдавшим возложенного на него доверия. Словом, решила начать новую жизнь. Но не с Нового года, как полагается, а непосредственно перед ним.

Квартира, которую я присмотрела, располагалась в хорошем районе, а дом, несмотря на солидный возраст, можно было назвать образцовым. Чистенький подъезд, цветочки на окнах в холле. И даже бабка, сидевшая на лавочке у подъезда, казалась образцово-показательной.

Впрочем, бабкой я ее назвала из вредности. Выглядела она очень даже современно: седые кудельки, трико, худи с капюшоном, палки для скандинавской ходьбы. Конечно же, ей сразу понадобилось узнать, кто я и по чью душу явилась в их спокойную гавань. Она трижды назвала меня красавицей, а когда узнала, что я буду жить прямо над ней, радостно всплеснула руками и стала источать елей. Наверное, задабривала меня, чтобы я ее не затопила.

Через день мы снова пересеклись во дворе – я выносила мусор – и Маргарита Семеновна огорошила меня своей просьбой:

– Верочка, мне, право слово, неловко… Не свозите ли меня к нотариусу? У вас авто, а я ногу подвернула: скандинавская ходьба, чтоб ее… Я заплачу! Мне срочно надо, а внук далеко. Наверное, даже не приедет на праздники. Командировка по работе.

Оказалось, бабкина дочка жила в Израиле со вторым мужем, мать навещала редко. Внук устроился на какую-то секретную работу и постоянно отсутствовал. Короче, выходило так, что соседка была почти что одинокой, и мне стало ее жалко.

Конечно, можно было свозить ее к нотариусу и в новом году. Более того, Маргариту Семеновну можно вообще туда не везти! Потому что ее идея – обязательно в этом году составить завещание – была преждевременна, надеюсь, на десяток лет. А учитывая мое паническое настроение последних дней, вообще не ясно, кто должен был заверять свою последнюю волю – она или я.

Видимо, бабке тоже хотелось иметь дела, которые необходимо сделать до Нового года. Видимо, она чувствовала себя исключенной из актуального жизненного процесса: все успеть до боя курантов.

И что соседка собирается так торжественно завещать? Хотя, когда я заходила к ней в день переезда (бабка позвала меня пить чай), отметила, что в квартире есть старинные вещи, книги и картины. Я не была большим знатоком, но, возможно, все это имело определенную ценность.

И вот утром двадцать девятого декабря, когда я могла бы, наконец, отринув тоску и печаль, погрузить свое бренное тело в кресло салона красоты, я подобрала у подъезда свою соседку. Она облачилась в модное пальто на ватине и не завещанную еще норковую шапку, я погрузила ее в свое теплое транспортное средство, и мы отправилась в нотариальную контору.

Там нас встретила кругленькая девушка-нотариус. На ее лице, а также на голове и в одежде я обнаружила все те же следы предновогодней гонки. Мы обменялись с ней понимающими взглядами: ей тоже хотелось в салон красоты. Оставив соседку заниматься последней волей, я вышла на улицу и впала в задумчивость. Зачем нужны эти каникулярные дни после праздника?

По-моему, это миф, что, отпраздновав Новый год, все стремительно разъезжаются в увлекательные путешествия. Обычно все только собираются, а потом никуда не едут. А к пятому числу, подъев и выпив все праздничные запасы, ведут образ жизни сурка у телевизора. Хотя мои родители честно собирались на Мальдивы, если бы не закрытые из-за вируса границы. А я в этот раз твердо решила уехать с Ирмой и ее друзьями хотя бы в Москву: компания намечалась веселая, а сидеть дома и вспоминать бывшего – идея так себе. Как он там заявил мне перед расставанием?

«Принцессы должны говорить нежными, как серебряный колокольчик, голосками и ходить маленькими аккуратными шажками, а не смеяться во все горло над тупыми анекдотами, носится по лестницам, прыгая через ступеньки, и показывать средний палец водителям в пробке. Ты, конечно, красивая, но с таким характером тебе будет сложно найти мужа…»

Зануда, вот он кто. Пусть катится к свой мамочке, любитель сказочных фей. Нет, я не говорю, что принцессы выродились, просто современные принцессы участвуют в других сказках. Или все в тех же, но на новый лад.

– Ладно, все это лирика, – пробормотала я, согревая руки дыханием. – Главное – доработать всю работу, заехать к родителям, а потом – гулять, гулять и еще раз гулять.

Бабка долго благодарила меня за помощь на обратном пути.

– Верочка, чем мне тебя порадовать? Ты такая грустная…

– Что вы, Маргарита Семеновна, пустяки. Мы же соседи.

– И все же… Чего бы тебе очень хотелось? Обычно молодые девушки мечтают о новом платье или сережках.

– Если я и мечтаю о чем-то, так это о том, чтобы этот проклятый год наконец ушел. А еще лучше – чтобы его никогда не было. Согласитесь, приятного мало. Как-то все по-дурацки вышло, а потерянного времени жаль.

Бабка задумчиво покивала:

– А если бы у тебя была возможность переписать этот год, что бы ты изменила?

Я покосилась на соседку. Та лукаво улыбалась, и я тоже засмеялась.

– Изменить прошлое невозможно, так ведь? Но как заманчиво!

Мы почти доехали, и Маргарита Семеновна упросила высадить ее у магазина. А я поехала домой. Вышла из машины, резко запахнув пальто и, втянув носом холодный воздух, мгновенно уткнулась лицом в шарф. Декабрь в этом году выдался снежный и морозный.

Следовало признать: зима вступила в свои права, а вместе с ней разгоралась и моя драма года. Уйти в загул, когда внутри не спокойно – это лучшая идея после долгих попыток от себя убежать. И я ушла.

Фигура вторая: печальная

Праздники закончились как-то внезапно. Накатила тоска, словно похмелье, которое всегда наступает как расплата за вчерашнее «хорошо». Миша так и не позвонил, из чего я сделала вывод, что наша история закончилась окончательно. Стоило признать, что во время праздников я была окружена мужским вниманием, так что боль разлуки как-то быстро притупилась.

Я вернулась домой, а до конца каникул оставалась еще вечность. Пару дней прошли без происшествий: безделье, вылазки в магазин и телевизор.

Питер, украшенный к новогодним праздникам, впервые вызывал не радостное «у-и-и-и», а глухое раздражение. В этом году я, пожалуй, присоединюсь к лагерю тех, кто морщит нос и недовольно ворчит «на дворе уже январь, а все еще елок понатыкано…».

Странно, с чего вдруг я сделалась такой угрюмой и замкнутой? От нечего делать я попинала диван, пощелкала пультом и, неожиданно для самой себя, решила навестить свою соседку.

Я уже долго жала на звонок, когда дверь мне открыла пожилая женщина. Кажется, Люда: пару раз я видела ее, гуляющей у подъезда с внуками.

– А где Маргарита Семеновна?

1
{"b":"830607","o":1}