– Да не нужно, спасибо. У меня французские.

– Житан?

– Да, они. Как догадались? – спросил Антуан, доставая из кармана сине-голубую пачку сигарет, на которой написано «Gitanes Filtre» и спички.

– Да не трудно. Назвал самую популярную марку французских сигарет. Тем более, вы любите все свое, – Александр усмехнулся, – только французский язык, вино, сигареты, машины и другое. Хотя, стоит признать, что язык красивый, вино отличное, машины неплохие. Сигареты я не пробовал.

– Тоже отличные, – с сигаретой в зубах сказал Антуан. Александр вытащил пепельницу и передал ее назад, – спасибо, – поблагодарил Антуан, беря из рук пепельницу, а когда положил ее на бедро – чиркнул спичкой по коробку и прикурил.

– Не за что, – Александр включил поворотник, – ну отличные сигареты – понятие относительное, – сказал он, поворачивая руль.

Александр вел автомобиль дальше, а Антуан курил, выпуская дым в открытое окно и стряхивая пепел в пепельницу, где уже лежала одна обгоревшая спичка, и общался с Екатериной.

Примерно в тринадцать двадцать Opel остановился перед парадной, в которой и была квартира Екатерины.

– Вытряхни все в урну, – сказал Александр Антуану, повернувшись к нему после того, как отстегнул ремень.

– Хорошо.

Первым из машины вышел Александр, а вслед за ним и сестра с Антуаном. Пока парижанин пошел к мусорке, Александр открыл багажник, где лежали две сумки. К нему подошла Екатерина.

– Ну как он тебе, Саша? – тихо спросила она.

– Честно? Мне он не нравится. Приторный, слишком смазливый и лицо…, – он провел ладонью перед своим лицом, – понимаешь, с каким-то пороком. Не обижайся, но это мое мнение, – также тихо, хоть и более эмоционально ответил сестре брат. Он изложил ей то, что думал сам.

Екатерина молчала, Александр стал доставать сумки, а Антуан у урны бил по пепельницы, чтобы полностью ее очистить.

– Это только твое мнение, – обиженным голосом сказала Екатерина, когда Александр взялся за ремни сумок, – ты будто не хочешь чтобы я была счастлива!

– Я не хочу!? – он бросил ремни, да еще и предал им ускорения, а сам повернулся резко от багажника к сестре. Продолжил он тише, – я не хочу? Да я только этого тебе и желаю. Чтобы у тебя был нормальный мужик, крепкая семья и дети. И только рад буду, если с ним, – он глазами указал на возвращающегося к машине Антуана, – все это у тебя будет. Сейчас я высказал свое мнение. И сам надеюсь, что ошибаюсь, – он снова повернулся к багажнику, взял сумки, и вытащил их.

Они вдвоём пошли от машины в сторону парадной.

– Засунь ее на место обратно. Спереди, увидишь, – сказал Александр Антуану когда они проходили рядом навстречу друг другу и головой указал на пепельницу.

– Хорошо.

Екатерина подошла к брату, который поставил сумки на скамейку перед парадной. Он обнял сестру, та прижалась к нему.

– Извини, Кать. Извини, – говорил он и гладил ее по спине.

– Все хорошо, Сашуль.

– Просто очень переживаю за тебя.

– Я понимаю, понимаю. Но я чувствую, что он моя судьба, – в этот момент Антуан захлопнул дверь машины.

– Пускай так оно и будет, – они прекратили объятия, – тебе помочь донести сумки?

– Да нет, мы поднимем. Не будешь заходить ко мне?

– Да нет, спасибо.

Подошел Антуан.

– Спасибо вам, – сказал он.

– Да давай уже на «ты», – сказал Александр и все трое улыбнулись, – пока, Кать, – он повернулся к сестре и, приобняв, поцеловал в щеку, та ответила тоже «Пока», – всего доброго, – они с Антуаном пожали друг другу руки и Александр пошел к машине.

Вернувшись к открытому багажнику, в котором лежали огнетушитель, аптечка, буксировочный трос, насос, а скрыты были от глаз домкрат и запаска, он его закрыл и пошел к водительской двери. Когда он ее открыл, Екатерина с Антуаном, который нес обе сумки как раз заходили в парадную. Она махнула ему рукой, когда Антуан уже прошел, он махнул от машины в ответ, а затем она отпустила дверь, которую держала и зашла внутрь.

Потом уже сам Александр сел внутри машины, проверил пепельницу – все было на месте. Сам себе улыбнулся, завел мотор и поехал домой к родителям.

"Мне нужно ехать, по самым лучшим раскладам, минут тридцать". Думаю, что уложусь, дороги должны быть сейчас более—менее свободны. Посмотрим что получится».

По радио играла песня группы Владимира Рекшана «Санкт-Петербург", написанная им же, под названием "Господин Президент". Александр очень любил эту группу, которая стояла ещё у истоков всего, так называемого, Русского Рока, и эту песню в частности. Сейчас он ехал и наслаждался довольно пустой дорогой и песней.

Когда он подъехал наконец к конечному пункту на сегодня и без трудна припарковал автомобиль, часы на его левой руке показывали четырнадцать часов и семь минут. Он вышел из машины, держа в руках ключи от нее и сумочку с документа. Закрыв ее, он посмотрел в окна квартиры родителей, но никого не увидев в них, пошел к парадной. Поднялся по лестнице, на которой стоял смрадный запах мусоропровода и мочи, и позвонил в звонок нужной двери три коротких раза. Через несколько секунд мамин голос спросил через дверь.

– Кто там?

– Я, – коротко ответил Александр и дверь отворилась.

Он зашел внутрь со словами:

– Привет, – поцеловал маму в щеку, – ведь глазок есть, можешь меня увидеть, а не спрашивать.

– А я по привычке делаю и то, и другую.

Он молча посмотрел на мать и улыбнулся ей, когда снимал ботинки.

«Да я сам также делаю всегда».

– Катька звонила уж вас?

– Да, минут двадцать назад наверное.

В этот момент в коридор вышел отец.

– Привет, – сказал он.

– Здарова, пап, – он прошел мимо него в комнату, чтобы положить вещи.

– Как сестру встретил? – отец сел в кресло.

– Все хорошо, – он начал раздеваться прямо в комнате.

– Она сказала, что приехала не одна оттуда. Что за парень, как он тебе? – с интересом спрашивал отец.

– А Катя не рассказала мое мнение? – спросил Александр с улыбкой, сняв рубашку.

– Нет, – ответил отец и в этот момент в комнату зашла мама, которая отошла ненадолго в другую комнату, после того, как встретила сына, – только сказала, что его зовут Антуан и что завтра они придут вместе с ним к нам.

– Но завтра я уеду раньше, чем они придут. А что я могу сказать о нем…

– Давай рубашку, я постираю сегодня, как раз высохнет, – вставила мама.

– Да, держи, – он передал ей рубашку, – спасибо, мам. Так вот, для меня…мне сам такой типаж мужчин не нравится. Зная твои вкусы, пап, думаю тебе тоже, – он повернулся голову к маме, – а для тебя, честно, не знаю, – все трое улыбнулись, – по поведению ничего не могу сказать плохо, все прилично, уважительно. Завтра сами его увидеть сможет. Но если Катька и вправду видит в нем того, с кем проведет всю свою жизнь дальше, я буду только рад за нее, при условии, что он тоже будет нормальным парнем. Так что, завтра посмотрим. Точнее, посмотрите.

– Ну расскажи о нем подробнее, – попросила мама, в то время как отца ответ Александра явно устроил.

– Ну мам, ты же знаешь, что я все это не люблю. Мне о нем толком тоже ничего не рассказывала Катя, а то, что я сам видел и ощущал – я уже вам рассказал, – через секунду, после паузы он добавил, – а, да, – мама с интересом посмотрела, – курит французские сигареты «Житан». Вот теперь точно все,– сказал он с небольшой доброй издевкой.

Отец засмеялся, а мама сделала обиженное лицо, чуть закатила глаза, но почти сразу спросила с заботой:

– Кушать будешь? Мы с папой уже поели.

– Давай, не откажусь.

– Сейчас разогрею, – мама пошла на кухню, зайдя в ванную, чтобы положить в стиральную машину рубашку.

– Я сейчас сюда приду обедать, – словно угрожая сказал он отцу с улыбкой.

– Да приходи, мне то что, – словно безучастно ответил отец. Сделал он это специально.

Александр усмехаясь пошел в свое комнату, на ходу расстегивая ремень, а затем и брюки.