Делегаты смотрят на сирот, дают им конфеты, шутят. По какой-то необъяснимой симпатии, влечению выбирают: «Будешь сыночком… Будешь доченькой…»

На Неве нерушимо стоят дворцы, памятники, мосты. Стоят корабли… «Киров» — в багрово-черных пятнах маскировки, удивительно напоминающих войну, пожары, дым, разрушения.

Нет, жив и будет жить наш Ленинград!

2 июня 1942 года.

…Зашли ко мне член Военного совета и начальник ПУ… Рассказал им о своей работе. Пубалт просит писателей сделать до тридцати очерков-листовок о героях Балтийского флота. Поговорили об английских бомбежках и прочих новостях…

Немецкие налеты на форты Кронштадта — попытка минами блокировать форты, так как там, конечно, уменьшается боезапас (проведено до тысячи стрельб за десять месяцев войны), и немцы хотят помешать снабжению фортов новыми запасами.

У немцев ослабление деятельности под Ленинградом: по правому берегу Невы выпускают не полторы тысячи снарядов, не тысячу, а семьсот — это уже третий день. Подвоза не видно. В захваченных районах начата эвакуация русского населения; нетрудоспособных расстреливают. Луга объявлена военной зоной. Идет смена дивизий в Красном Селе и в Пушкине.

Ленинград благоразумно готовится ко всем вариантам. Районы города готовят боевой актив, будут строиться уличные укрепления…

С подъемом написал в «Правду» очерк «Белые ночи» — о Ленинграде и Кронштадте.

3 июня 1942 года.

Встал в 9 часов.

Написал С. К. письмецо.

Еду в Невскую оперативную группу… Подготовил дела, бумаги. К одиннадцати часам пришла машина от командира Н-ской стрелковой дивизии — Краснова, Героя Советского Союза. Заехал за Тихоновым. Солнечный день, отличное настроение и самочувствие. Как похорошел город летом! Заехали за Фадеевым в «Асторию». Он идет, улыбается: «Ну вот, два «старика» — Всеволод и Николай…» Быстро едем по Невскому к Охтинскому мосту, минуем предместья…

По дороге — проверка документов два-три раза… Огороды, леса, полупустые селения. Колтуши, где, кажется, еще есть обезьянник и обезьянам дают паек первой категории. Странно думать, что сюда, к мировому научному центру Павлова, хотят прорваться гитлеровские кретины, которые все разобьют в щепки, если их допустят… Если! Для Ленинградского фронта сейчас — ответственнейшее направление невско-ладожское. Выход немцев к высотам правого берега Невы, откуда просматривается весь Ленинград, был бы смертельно опасен и нарушил бы последние коммуникации через Осиновец… Посмотреть все на месте! (Мы и едем.)

Нас встретили командир и комиссар дивизии.

Я был в лагерях этой дивизии до войны и писал о них в ЦО… Встреча дружеская, хорошая, обнялись. Заехали на КП. Вежливый и шутливый вступительный разговор.

…По карте посмотрели обстановку НОГа^[54]. На берегу Невы — наши дивизии. Противник подкидывает свежие дивизии, есть эсэсовские. Последние дни — затишье, но идет подвоз боезапаса, рекогносцировка. Мы ведем наблюдение, пристрелку. До прихода Н-ской стрелковой дивизии немцы гуляли по тому берегу, мылись в Неве и т. п. Наши снайперы и артиллерия стукнули, отучили их. Весь май наши строили рубежи и дороги…

После беседы едем с командиром стрелковой дивизии к нему — километров пятнадцать по старым дорогам и новым гатям. Краснов — бывший агроном, пензенский, русак, несколько стилизует себя под Чапая… Любит популярность, фотографируется, рассказывает о себе, о том, как немцы давали пятьдесят тысяч рублей золотом за его голову или сообщали, что он взят в плен и доставлен Гитлеру. Язык у Краснова народно-хитрецкий, ряд удачных оборотов, острот… Краснов дрался и под Волховом, и на Погостье, где штурмовал в лоб дзоты на железнодорожной линии. Тридцать пять минут шла рукопашная. Вятичи одолели врага! Шапку на ухо:

«А, мать их…» И в драку. Находили сцепившиеся трупы наших и фашистов…

Всего не упомнить из рассказов… Это рассказы в землянке — экспрессивные, соленые…

4 июня 1942 года.

Завтрак, чай, затем в артиллерийский полк.

Знакомство с командиром полка Кодацким — 1911 года рождения, член партии, сын извозчика, киевский литейщик, затем курсант, с 1934 года конник-артиллерист, призовик, атлетического сложения…

Взяли по карте обстановку. Сначала у командиров — некоторое стеснение, но потом разговорились. Я попросил провести нас на наблюдательный пункт.

…Дошли мы до переднего края… Наблюдательный пункт — под разрушенным домом, из-за щитов выдвинута стереотруба, рядом перископы… Всего в артиллерийском полку тут, на берегу, восемь наблюдательных пунктов… До немцев расстояние от ста пятидесяти — двухсот метров до пятисот — шестисот, в зависимости от ширины Невы.

…Участок один из ответственнейших. Тут возможен немецкий бросок. Надо помнить керченский урок: массированные удары авиации; массированный артиллерийский налет по артиллерийским позициям, КП; обрыв связи и применение ресов, крупнокалиберных минометов и пр. Немцы могут использовать на Неве авиацию, дымы, моторные лодки (выпустить их по реке Тосна), могут сбросить парашютные десанты…

Только не прозевать! Подбросят резервы и из города и из Н-ской армии…

Враг не должен замкнуть кольцо! Ленинград умеет биться!..

…К вечеру мы поехали на грузовике в штаб полка. Свежие газеты. Нарастание английских воздушных ударов по Германии… Наши сводки лаконичны…

До полуночи говорили с командиром и комиссаром полка. Прочли историю полка — блестящая… Артиллеристы из окружения пробивались штыками и гранатами, опрокидывали батальоны СС, вывозили материальную часть, провозили горючее сквозь немецкое расположение. Полк уничтожил за десять месяцев 7 тысяч немцев, 55 танков и пр.

Во время разговора — звонок: «Сосредоточить огонь всем хозяйством!..» Не немецкий ли удар? Нет, пока лишь проверка огня для соседей из Н-ской армии — удар по району Усть-Тосно.

5 июня 1942 года.

…Осмотрел новый КП дивизии. Хорошая землянка — четыре комнаты, два выхода, накаты. На такую землянку пошло до шестисот деревьев.

Досадно, конечно, что здесь, на ленинградском кольце, приходится выжидать. Но действия определяются общей обстановкой. Армии получили пополнения. Резервы есть! Правда, дело в их качестве… С этим я и знакомлюсь в дивизии…

Днем поехали на передний край — на левый фланг дивизии к товарищу Мустафину. Пересекли по лесным болотным дорогам железнодорожную ветку и выехали к командному пункту полка. Мустафин — из татар, активный, спокойный, боевой. В полку 35 процентов русских, остальные — казанские татары и марийцы. Большинство — настоящего боевого опыта не имеет, но месяц уже на переднем крае, втягиваются… Война их еще не шарахнула… Учеба, конечно, не заменит опыта. Много усатых, одеты по-пехот-ному. Вид усталый. Это, конечно, не былые кадровики — ядреные, молодые. Но воевать будут. Внешний вид еще не характеристика полка. Ближайшие бои покажут… Комсостав боевой, опытный — это кадровики. Командир 1-го батальона — молодой боевой лейтенант, украинец. Но осенью надломился, не явился вовремя в часть… Дезертир… Комиссар спас его, взял на себя ответственность за человека. Вернули лейтенанта в строй, дав условно десять лет. Он пошел в бой и с семью автоматчиками переколотил больше полсотни немцев. Сейчас сидит на островке, в ста пятидесяти метрах от противника.

Полк на переднем крае, но учеба идет! Готовят снайперов, командиров отделений. Подвозят новую технику, но этого еще мало. Полк выдвинул все огневые средства вперед, а глубина защищена недостаточно. При массированном ударе фашистов могут возникнуть неприятности, учитывая необстрелянный состав. Но люди задачу понимают: «Стоять до конца».