Еще одна особенность в русско-крымских отношениях состояла в том, что Русское государство находилось в состоянии непрекращающейся и в то же время необъявленной войны с Крымом; из года в год, как только зеленела трава и, следовательно, появлялся подножный корм для лошадей, крымская конница уходила с полуострова и направлялась на север, в уезды, населенные русскими и украинцами. Цель походов на протяжении нескольких столетий оставалась неизменной: пленение людей, захват лошадей, домашнего скота, а также предметов, не очень громоздких, чтобы не обременять движение конницы.
В Москве знали об обыкновении татар совершать набеги на Русь в весенние и летние месяцы и заранее готовились к отпору, сосредоточивая поместную конницу в Серпухове, Переяславле Рязанском, Туле и других городах. Трудность борьбы с набегами состояла в том, что русскому командованию не было известно, на каком из шляхов встретятся с нападавшими: Муравском мимо Белгорода, Изюмском со стороны Ливен или Калмиусском со стороны Ольшанска и Воронежа.
Вести регулярные боевые действия татары не умели; совершив молниеносный набег, они тут же исчезали. Если лавине татарской конницы удавалось смять ряды русской рати, нападавшие, прихватив пленных, уклоняясь от сражения, с добычей возвращались к исходному рубежу.
Ясырь, т. е. пленные, составляли важную статью доходов крымского хана, его окружения и участников похода и соответственно значительную статью расходов правительства России. Захваченных в плен либо продавали потом в рабство на невольничьих рынках, либо возвращали русскому правительству за значительный выкуп. Выкупная операция стоила правительству тоже немалых денег - за каждого пленного в зависимости от возраста, пола и должности приходилось платить от 40 до 500 рублей. В итоге выкупная сумма в зависимости от степени удачи похода либо приближалась к размеру поминок, либо превосходила его.
Урон, наносимый походами крымцев, не ограничивался расходами на выкуп пленных - они разрушали села и деревни, сжигали посевы; сокращалась численность работоспособного населения. Наконец, был еще один момент в русско-крымских отношениях, пагубно отражавшийся на экономике страны, необходимость устройства оборонительных сооружений на путях, по которым крымские татары двигались на север.
Отсутствие гор, открытая со всех сторон степь, а также равнинная лесостепная территория не создавали серьезных трудностей для продвижения на север. Преградой могли стать полноводные реки, но в Европейской России все они, за исключением Оки, текли с севера на юг. Государство должно было проявить заботу о возведении искусственных сооружений, укреплявших границы.
Мысль о необходимости создания засечной черты в сознании правительства укрепилась после неудачного исхода Смоленской войны назащищенность южных границ и отсутствие там рати, находившейся под Смоленском, позволили татарам беспрепятственно проникнуть в глубь территории Руси. Перспектива возобновления войны за Смоленск вынудила правительство обратить серьезное внимание на укрепление южных границ. Строительство так называемой Белгородской засечной черты, создававшей сеть укреплений между Белгородом и Доном, началось в 1635 г. и продолжалось почти два с половиной десятилетия: в 30-х годах было сооружено 10 городов, в 40-х - 18.
Сооружение засечной черты потребовало не только финансовых затрат, но и привлечения людских ресурсов как для строительных работ, так и для обороны крепостей. Правительство использовало для этого два способа: принудительное переселение жителей из ранее возникших городов, существовавших севернее засечной черты, и вольную колонизацию, т. е. призыв к населению добровольно заселять вновь построенные города. Заметим, вольная колонизация вызывала дружный протест помещиков и монастырей, из владений которых бежали крестьяне, чтобы обрести свободу от крепостной неволи.
Государство, однако, не пошло на поводу у дворянства, действуя в своих интересах, т. е. продолжило строительство пограничных укреплений. В этом сказалась самостоятельная роль государства, его собственные, не зависимые ни от кого чаяния. Подобными же намерениями государство руководствовалось и тогда, когда отклонило не только всякие притязания помещиков на возвращение им беглых крестьян, но и попытки организовать там крепостное хозяйство. В итоге зона укрепленных городов превращалась в зону мелкого землевладения, где отсутствовали помещичьи латифундии.
С середины XVII в., когда было завершено строительство Белгородской черты, в обороне южных границ наступил новый этап: набеги татар хотя и продолжались, но они перестали быть безнаказанными и сопровождались более скромной, чем прежде, добычей. Определить общий ущерб, наносимый крымцами Русскому государству, не представляется возможным, но не подлежит сомнению, что он равнялся многим десяткам тысяч рублей в год. К материальному урону надлежит добавить моральный - крайне жестокое обращение с русскими дипломатами, находившимися в Крыму. Их морили голодом, держали обнаженными на холоде, подвергали пыткам. Такое поведение крымских властей вызвало возмущение в Москве, и в 1639 г. для обсуждения инцидента был созван Земский собор. Только тяжелое положение в стране, вызванное неудачно закончившейся Смоленской войной, удержало Земский собор и правительство от объявления Крыму войны.
3. ОСВОЕНИЕ СИБИРИ
В течение XVII в. русские продвинулись от Западной Сибири до берегов Тихого океана, Камчатки и Курильских островов. Стремительное движение русских на восток стимулировалось поиском новых "землиц", стремлением обложить ясаком местное население и обнаружить полезные ископаемые, прежде всего золото и серебро.
Огромные просторы Сибири представлены разными почвенно-климатическими зонами: степью и лесостепью на юге, тайгой в средней полосе и тундрой на севере. Пестрое в этническом отношении местное население было немногочисленным - там проживало ок. 200 тыс. местных жителей. Малая плотность населения и суровые климатические условия не благоприятствовали нормальному социально-экономическому развитию.
Продвижение русских по Сибири осуществлялось двумя маршрутами. По одному из них, лежавшему вдоль северных морей, бесстрашные мореходы и землепроходцы двигались к северо-восточной оконечности материка. В 1648 г. одна из экспедиций совершила крупное географическое открытие: казак Семен Дежнев на небольших судах с кучкой отважных людей открыл пролив, отделяющий Азию от Северной Америки.
Другой маршрут на восток пролегал вдоль южных границ Сибири. Здесь землепроходцы тоже в короткий срок достигли берегов Тихого океана. Выдающимся открывателем новых земель проявил себя письменный голова Василий Данилович Поярков, отправившийся в 1643 г. во главе 132 человек на Зею и Шилку. В 1645 г. он вышел по Амуру в Охотское море, совершил отважное плавание на речных судах вдоль его побережья и в следующем году возвратился в Якутск.
В середине XVII в. совершает поход в Даурию устюжский торговый человек Ерофей Павлович Хабаров и завоевывает земли по Амуру. Что привлекало в Сибирь искателей наживы, людей авантюристического склада, бесспорно отважных, выносливых, обладавших твердой волей и суровым характером? Прежде всего главное богатство обширного края - пушнина. Именно ради нее горстки промышленных и служилых людей, двигаясь на восток, терпели лишения, преодолевали реки и болота, горные цепи и безлюдные пространства, суровый климат и сопротивление местного населения.
По-разному встречали коренные жители пришельцев: одни - луками и стрелами, но уступая в конце концов огнестрельному оружию; другие сами обращались с просьбами принять их в подданство, ибо искали защиты у русского царя от нападения единоплеменников или воинственных соседей; третьи безропотно подчинились новой власти.
За промышленными и служилыми людьми следовали представители царской администрации - воеводы. С их появлением связано оформление подданства местного населения, выражавшегося в уплате ясака пушниной. Надо отметить особенность в отношении к местному населению воеводской администрации, промышленных и служилых людей, с одной стороны, и московских властей - с другой. В Москве присоединенные "землицы" расценивали как источник поступления в казну пушнины и поэтому были заинтересованы в сохранении платежеспособности ясачного населения. Отсюда многочисленные напоминания воеводам и служилым людям о бережном отношении к ясачным людям, чтобы "ясак с них на государя имать ласкою, а не жесточью", чтобы они уговаривали население принять подданство "ласкотою" и не взыскивали с них непосильных налогов.
