Но все это оборачивалось лишь укреплением нашей веры в правоту своего дела…»

Одновременно в Приднестровье начался перевод всех предприятий и организаций, в том числе прокуратуры и милиции, под юрисдикцию республики, что, естественно, вызвало резкую реакцию Кишинева. К Дубоссарам вновь были выдвинуты отряды ОПОНа [585], и к 28 сентября в городе уже было сконцентрировано около трех тысяч полицейских. Как стало известно, одновременно Молдова начала разворачивать госпиталь в Криулянах, а это говорило о подготовке к действиям нешуточным. Немалую роль в предотвращении на сей раз кровавых событий сыграло вмешательство депутата РФ Н. Травкина и направление в Приднестровье новой представительной комиссии из Москвы.

1 октября И.Н. Смирнов и депутаты были освобождены и вернулись в Тирасполь, а 2 октября из Григориополя и Дубоссар были выведены опоновцы. Но, разумеется, это была лишь пауза.

Спецслужбы Молдовы продолжали разворачивать свою деятельность, опираясь при этом и на накопленный Румынией опыт. В Министерстве национальной безопасности под руководством бывшего ответственного работника ЦК КПМ, а затем одного из самых популярных депутатов-«демократов», А. Плугару, были созданы террористические группы из боевиков-волонтеров, проходивших практику в специальных тренировочных лагерях Молдовы и Румынии. Позже группы «Бужор», «Калараш», «Бурундуки» и другие оставили зловещий след на территории Приднестровья. На их счету не только убийства политиков и военных, но также и акции устрашения, направленные против гражданского населения. Время, казалось, благоприятствовало Кишиневу.

Распад Союза создал новую ситуацию. Молдова была принята в ООН несмотря на то, что Устав последней требует предварительного урегулирования вооруженных конфликтов на территории вступающих в организацию государств. Теперь она могла рассчитывать на международную политическую поддержку. Но что еще важнее — состоялся раздел вооружений бывшей Советской армии, резко изменивший всю ситуацию на берегах Днестра. На парламентских слушаниях «Россия-Молдова-Приднестровье. Стратегические интересы России» [586] был представлен следующий перечень техники и вооружения, переданных Республике Молдова только в декабре 1991 года:

Передано техники и вооружения:

На основании соглашения между премьер-министром РМ

и Главнокомандующим ВС СНГ [587]:

Реактивно-артиллерийские бригады [588]:

реактивных систем залпового огня «Ураган»-9П140-29 единиц;

152 мм пушек-гаубиц-Д-20-32 единицы;

152 мм пушек-2А36 — «Гиацинт» — 21 единица.

Противотанкового артиллерийского полка [589]:

100 мм пушек — МТ12 «Рапира» — 47 единиц;

ПТУР-9П149 «Дракон» — 27 единиц;

МТЛБ-АТ — 53 единицы;

БТР-60 ПБ — 27 единиц.

Истребительно-авиационного полка [590]

самолетов МИГ-29-34 единицы.

Вертолетного отряда [591]:

МИ-8-4 единицы;

МИ-9-3 единицы;

МИ-24-4 единицы.

Зенитно-ракетной бригады [592]:

ЗРК С-200-12 пусковых установок;

ЗРК С-75-18 пусковых установок;

ЗРК С-125-16 пусковых установок.

Бригаду связи [593] в составе четырех полевых и одного стационарного узлов.

На основании соглашения между министрами внутренних дел СССР и РМ [594] техники, вооружения и имущества частей и учреждений бывшего МВД СССР было передано более чем на мотострелковую дивизию.

Приднестровье, подобно Карабаху и Абхазии, не получило ничего; все разговоры о том, будто Москва вооружала Тирасполь, — ложь. И хотя кое-что из арсеналов 14-й армии в те дни, когда на берегах Днестра занималось пламя войны, действительно досталось «непризнанной», произошло это иными путями и опять-таки при участии ЖЗК. Здесь нет никакой тайны, перипетии захватов оружия подробно описаны Галиной Андреевой в ее книге «Женщины Приднестровья» [595], и те, кому это интересно, могут прочитать о том, как российские офицеры с матом били по рукам стоявших в оцеплении женщин, как таскали их за волосы и выталкивали за ворота, как становились на колени матери, жены и сестры приднестровских ополченцев, умоляя об оружии.

Толчком же к проведению первого захвата [596] стали события 13 декабря 1991 года все в тех же Дубоссарах. Захвату их в Кишиневе придавалось особое значение, так как это позволило бы разломить республику пополам.

13 декабря 1991 года полицейские напали на пост ГАИ у въезда в Дубоссары, в упор расстреляв из автоматов троих работников милиции ПМР [597]. 16 приднестровцев были ранены, 24 — увезены в Кишинев, откуда многие из них вернулись калеками и инвалидами.

Приднестровье взывало к России безыскусными, но подкрепленными всей силой стоявшей за ними правды стихами [598]:

Однако Россия продолжала вооружать Молдову. Было ясно, что «тело» войны сформировано. Кишиневу оставалось вдохнуть в него приводящую в движение идею. Эту, последнюю, функцию выполнило вновь набравшее силу в 1991 году унионистское движение. Планы воссоединения с Румынией озвучивались на самом высоком уровне. Так, еще в мае президент РМ Снегур заявил в интервью «Московским новостям»: «Вы понимаете, где два суверенных государства, говорящих на одном языке, имеющих один корень, по-другому быть не может… Этот процесс начался, он необратим». А в декабре Мирча Друк стал председателем национального «Совета воссоединения», включавшего парламентариев Молдовы и Румынии и готовившего акт воссоединения. Премьером же стал Валериу Муравски, с именем которого и оказалось связано начало широкомасштабной войны на Днестре.

Оно, это начало, датируется 1 марта 1992 года. К этому времени Постановлением Верховного Совета Приднестровской Молдавской Республики «О мерах по защите суверенитета и независимости Приднестровской Молдавской ССР» от 6 сентября 1991 года состоялся перевод «всех предприятий, организаций, учреждений, органов милиции, прокуратуры, суда, арбитража, КГБ и всех остальных структур и подразделений, расположенных на территории Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики*, кроме воинских частей Вооруженных сил СССР», под юрисдикцию ПМР, а также была создана Республиканская гвардия. Как пояснялось в Постановлении, «в структурах и количествах, необходимых для защиты безопасности, прав и свобод граждан республики».

Было ясно, что любое вооруженное соприкосновение силовых структур Молдовы с теперь уже собственными силовыми структурами ПМР даже с формально-юридической точки зрения может считаться войной. И Кишинев сознательно пошел на войну.