Я: «Так уже не интересно».
– У тебя там что-то важное? – спрашивает девушка и кивает на телефон в моих руках.
– Вообще ни разу, Ясь. Прости, это одногруппник, по учебе кое-что уточняет.
– М-м-м, и что именно уточняет?
– Сделал ли я курсовую, а я ему вот и отвечаю, что уже почти все готово.
– Хорошо учишься? – стреляет в меня своими ядовитыми лазерами из глаз.
– На отлично, – и растягиваю губы в улыбке, никак не получается быть серьезным, – а это, видишь ли, очень важный и ответственный предмет. Переживает за меня товарищ, чтобы вдруг не завалил.
– Понятно, – кивает и облизывает свои «очуметь, не встать» губы. Господи, прости, форменный вынос мозга, а не девка.
И тут же картинки мелькают перед глазами – как водил ее в долбанное котокафе и как она заразительно там смеялась, даже не понимая, что уже попала в мои четко расставленные сети. Как мошка в паутину. Остается только барахтаться и тупо ждать, когда паук займется своей очередной жертвой.
Видели бы меня друзья как я, мастерски примерив роль осоловевшего дебила во плоти, катал ее на лошадях, а потом по Москве-реке на кораблике, пуская в уши такую дикую чушь. Ой, мама дорогая! Уже тогда я ее нормально так зажимал, кутая нас двоих в огромный пушистый плед, защищая от прохладного ветра. Мои руки ныряли под ее футболку, дотрагиваясь до гладкой, совершенной кожи плоского животика, а потом скользили выше и выше. Она что-то шикала мне и протестующе выгибалась, но по раскрасневшимся щекам и поплывшим глазам было видно – то, что я делаю с ней ей до чертиков нравится.
Где-то там я и понял, что хочу не просто получить свое, но и прихватить в качестве трофея за вот эти все показательные выступления и кривые бабские выгибоны еще и ее сердце. На блюдечке с золотой каемочкой.
Оно мне было не нужно, что вы. Но уж больно выклевала мне мозги эта барышня расчудесная.
Поэтому план пришлось пересматривать на бегу и матросить ее до победного, пока она не выкинет белый флаг согласная на все и вся.
И пошло, поехало. Даже в музей ее сводить сподобился на прошлой неделе. Позировал как дурак какому-то замшелому художнику. А потом спускал пар в зале с ребятами битый час, ибо весь я горел огнем, так уж мне было невтерпеж.
И, Господи боже, как она пахла! Я тогда реально как упоротый сидел и надышаться ею не мог. Спелая, сочная пряная слива и еще что-то, что совершенно невозможно разобрать, но что абсолютно точно долбит по мозгам как кувалда по наковальне. Бам! И все, я в ауте!
Ну так, а как? Должны же быть хоть какие-то бонусы во всем том ахтунге, что мне приходится терпеть по ее милости. Девчонка же, пусть и бесячая до безумия и нафиг мне не нужная, но только вот благодаря ее этим очевидным плюсам я Яру и терпел в своей жизни. До поры до времени, естественно. Красивая, фигура закачаешься и пахла как богиня. Для такого как я – фулхаус! На остальное мне чихать с высокой горы.
– Может начнешь с обычных фактов? Ну, знаешь как в школьной анкете, – пипец, вот мне ж заняться больше нечем, правда.
Детский сад, ясельная группа…
– Что-ж, красавица моя, – на выдохе начинаю я вещать, – меня зовут Ян Аверин, мне двадцать один год, в пятом классе мне нравилась Маргарита Потапова, с ней же случился мой первый поцелуй.
– Ян, – перебивает меня девчонка и я вновь улыбаюсь ей своей фирменной улыбкой.
– Погоди, я как раз дошел до самого интересного – любимый цвет, фильм и девочка, которая в данный момент мне безумно нравится. С чего начать в первую очередь?
– Еще спрашиваешь? – ухмыляется она и вновь кокетливо прикусывает нижнюю губу. Вот же вертихвостка.
– Черный. Побег из Шоушенка. Ярослава Довлатова, – по порядку отвечаю я так, как и озвучил ранее.
– Что ты говоришь? – краснеет и опускает глазки. Святая простота, ни дать ни взять!
Да, я почти не вру, потому что буквально двадцать минут назад она мне нравилась до ломоты в костях. Тогда я целовал ее там, в темном зале кинотеатра и форменно балдел, лаская ее губами и языком, сжимая в руках ее хрупкое, стройное, но такое женственное тело. Чума, ребята! И я планировал прямо сегодня перейти к активному наступлению.
– По-моему это главное, что ты должна обо мне знать, Яся. Я с ума по тебе схожу, прямо заклинило. Понимаешь?
Она же только сглатывает и с опаской смотрит мне в глаза.
«Давай, девочка, решайся, мне до тошноты все эти пляски с бубнами надоели вокруг твоей расчудесной персоны. Пора танцевать, но на другой территории», – мысленно шлю я ей свои порывы.
– Можешь расскажешь не только о себе. Друзья, семья, например? М-м-м?
Медленно вдохнул полные легкие воздуха, а потом точно так же неторопливо выдохнул. Спокойствие, только спокойствие…
Про друзей ей слушать лучше не надо, ибо уши в трубочку свернутся. А вот про семью…
Х-м-м, что же, может оно и мне надо свой пар выпустить хотя бы здесь? Сил нет все в себе носить.
Ну, ладно, поехали.
Глава 22
POV Ян
Но прежде, чем пуститься в собственные откровения, я ловлю вопросительный взгляд официанта и все-таки разрешаю подойти ему за наш столик. Итак, уже мнется на углу почти двадцать минут. Открыл меню и быстро пробежался по списку блюд.
– Выберешь что-нибудь? – спросил я у девчонки.
– На твой вкус, – как обычно, отмахнулась она.
Обслуживающий нас парень представился и я, чтобы потянуть время, выслушал нудный рассказ о «блюдах дня» и «новинках от шефа».
– Отлично, Георгий. Несите нам ваши коронные блюда и кофе по-венски. Ах, да! На десерт давайте вот этот симпатичный тортик, – и ткнул в какое-то трудновыговариваемое название.
Отпустил официанта и вновь улыбнулся сидящей напротив девушке.
– А что мы все обо мне, да обо мне, Яся? Давай и ты мне что-нибудь поведай о жизни своей расчудесной. Как в той анкете, м-м-м? Я весь обратился в слух, – и вновь откинулся на спинку кресла, практически ее не слушая, а только пристально смотря, как вздымается ее грудь, как она облизывает свои чувственные губы, хмурит лоб и в волнении потирает шею тонкими пальцами без какого-либо «вырви-глаз» маникюра – все аккуратно и естественно. Странно и нетипично для девушки ее круга, в общем-то.
– Тебя куда-то не туда понесло, – выхватываю я обрывки ее фраз.
– Неужели?
– Ага, про мальчика, который в данный момент тебе нравится, ты пропустила, – и сам прикусываю губу, гадая, признается или нет. Скорее всего нет. Смелая трусишка – вот она кто.
– Да вот нет пока такого, Ян, – ну я ж говорил. Предсказуемо до безобразия.
– Значит, полчаса назад ты со мной в зале кинотеатра без симпатии целовалась? Выходит, ошибся я? Блин, а я уже себе нафантазировать успел всякого. Думал, раз ты так жарко мне отвечаешь, то что-то между нами есть. А раз нет, так и откровенничать с тобой не стоит. Верно?
Опустила глазки и даже запыхтела как злой ежик, а потом и едва слышно буркнула себе под нос.
– Нравишься.
– Ась? Не слышно, Ясенька, – и даже ладонь к уху приложил.
Вздохнула и глаза на меня подняла. Негодует маленькая, чувствует, что все, деваться некуда. Закивала, губу опять прикусила. И вновь молния лупанула по мозгам.
– Нравишься, – еще раз и чуть громче.
– Сильно? – облокотился на стол и подался в ее сторону.
– Угу, – и вновь взгляд отвела. А щечки-то горят. Ну вот, другое дело.
– Ну тогда так и скажи: «ты нравишься мне, Ян», – а сам ее взглядом полирую, как только не блестит еще, непонятно.
Сглатывает громко, хмурится, глазки по залу бегают. Задышала девочка.
– Ты…мне…нравишься, Ян, – а сама веки прикрыла и руки стиснула, аж костяшки побелели. Тяжело, видимо. А мне не тяжело? Задолбался с ней уже миндальничать. Скорее бы закончить, поставить пробу и в дальнее пешее отправить. Пусть других мальчиков-зайчиков дрессирует, а не меня.
– Ты не представляешь как я рад слышать это, – и я почти не вру ей, хотя, откровенно говоря, я бы и без этих сентенций прекрасно обошелся бы. Мне ее симпатия никуда не упиралась вообще.