Литмир - Электронная Библиотека

– А этот, он тоже из ваших или он твой раб?

– Я не её раб!

– Да, это так – с легкой улыбкой на лице ответила Зема. Потом изменившись в лице, вспоминая прошлую ночь, она продолжила: – Я вытащила этого мальчика из Тэр`хорна, когда в городе началась бойня. По приказу Статиса все нищие должны были быть умерщвлены, а боеспособные мужчины должны были пополнить его армию.

На её лице отчетливо был виден ужас, от увиденного ночью.

“Ужасный шум и крики, доносящиеся с улиц разбудили меня. Выбежав наружу из таверны в которой я снимала комнату, я увидела тысячи вооруженных воинов, что с факелами рыскали по городу. Жуткие крики доносились то с одной, то с другой стороны. Я сходила с ума от этого, не имея возможности помочь. Вскоре сотни, сотни изрубленных и исколотых тел, кучами сгружались в телеги, что кружили по окровавленным улицам города. Воины, торопясь, вывозили переполненные трупами повозки за городскую стену, где, скорее всего они должны были быть погребены. Не выдержав я побежала вдоль одной из улиц и проходя мимо старой разрушенной башни увидела этого мальчика и решила, во что бы то ни стало спасти хотя бы одну жизнь. Мы бежали из города, но посланная за нами погоня всё же настигла нас.”

Выслушавший историю Кесей сначала был задет словом “мальчик”, но после, он тоже погрузился в воспоминания, что на время преследования были будто бы утоплены в непрекращающемся чувстве страха. Дедушка, дети, Инис. Их лица до сих пор мелькали перед его глазами, что стали наполняться слезами.

– Я тоже обязан Статису потерей близких мне людей – мрачно произнёс Кефар, узнав в слёзных глазах знакомую боль. – Я стал свидетелем как много лет назад, когда состоялась великая битва за Тэр`хорн, и величественная твердыня пала к ногам Статиса, тот отказался отныне выполнять приказы кого бы то ни было. Подбив армию на бунт, он объявил о законе, что провозглашал искуснейшего воина царём и стал править. Мы следовали за ним и в течение последующих лет взяли еще много городов. Он вёл нас к бесконечным победам. Но однажды, во время очередного штурма, мне довелось… отличился. Будучи отрезанным от своих соратников, я в одиночку обратил в бегство целый отряд врага. Умертвив в одиночку в тот день тридцать восемь воинов, я стал героем. Свидетели моего подвига посмели провозгласить меня лучшим воином, и я невольно стал претендентом на престол и соперником нашего предводителя, которого я уважал. Войско потребовало проведения поединка. И во время него, я, не желая брать ответственность за целое государство, выкованное руками моего противника, поддался. Поединок, обычно заканчивавшийся гибелью одного из участников, подошел к концу. И когда мой враг уже взнёс копье, дабы добить меня, толпа взволновалась. Требуя моей пощады, воины скандировали моё имя и топали ногами. Статису пришлось смириться и оставить меня в живых, но позволить мне жить дальше он не мог. Моё существование подрывало его авторитет и качало его трон. Поэтому, когда я был в отъезде, в столице, перед всей армией, мне выдвинули обвинения в измене. Подкинутые в мои покои монеты с ликом враждующего с нами правителя, позволили Статису вынести мне смертный приговор. Моя семья, находившаяся тогда в том городе, была истреблена как семья предателя. Когда же я на обратном пути прибыл на одну из-застав, меня взяли под стражу и в клетке отправили в столицу на казнь. Но, к счастью, не все поверили в моё предательство. Во время ночного привала, один из сопровождавших воинов освободил меня, ценой своей жизни. С тех пор пустыня стала мне домом, так как в любом из городов меня ждала смерть, а месть стала мне смыслом жизни.

Во время своего рассказа, рассказчик ни разу не изменился в лице и не проявил никаких эмоций. Все слёзы уже давно были иссушены палящим солнцем пустыни, и казалось, что из этих смотрящих в пустоту глаз они боле никогда не пойдут. Даже такие раны затягиваются, но, тем не менее, всё также продолжают тяготеть на душе непрерывной, ноющей болью.

А тем временем солнце уже прикоснулось к горизонту. Отряд шел целый день, и животные измотались. Всё это время их пекло жаркое солнце, а копыта нагревал горячий песок.

– Лошадям требуется отдых и вода – сказал бывший офицер, наблюдавший за несчастными животными уже который час. Особенно ему было жалко трёх породистых рысаков, что резко выделялись среди других. Великолепные животные не заслужили такого наказания! До цели еще два дня пути. Останавливаться у ближайшего яма нельзя. Рано или поздно весть о беглецах дойдёт и до него, и тогда станет известно, в каком направлении они ушли. Это подставит лагерь под угрозу рассекречивания – Недалеко отсюда есть оазис, малоизвестный островок жизни был обнаружен мной несколько лет назад. Если свернём сейчас, то доберемся до него еще дотемна.

Знания местности были очень кстати. Присоединившийся скиталец в очередной раз выступил спасителем. Уже через пару часов стадо с тремя всадниками подходило к зелёному острову среди тёмных ночных песков. Однако, среди тёмного пятна на горизонте вдруг зажегся огонь. Кефар остановил караван. Огней впереди становилось все больше. Одни из них неподвижно сияли на земле, а другие, зажигаясь над ними, расползались по округе.

Работорговцы – утвердил всматривающийся вдаль воин. – Только один человек водит своих людей этой дорогой.

Вояка спрыгнул с седла и начал рыться в поклаже на соседней лошади, что везла собранные после боя трофеи. Девушка тоже спешилась, лихо перекинув ногу.

– Я давно выслеживал этот караван – отвечая на вопрос Земы касательно своих действий, стал пояснять воитель, что наполнял свою нагрудную перевязь новыми кинжалами. – Его хозяин убил одного моего знакомого, и я обещал тому отомстить. Честно говоря, я даже не надеялся настигнуть их в ближайшее время. Вы приносите мне удачу.

“Вот уж действительно, месть как смысл жизни” – подумал про себя Кесей.

– Я с тобой. – коротко пояснив, девушка тоже начала готовиться к сражению.

– Вы действительно собрались вдвоём нападать на целый караван? (Кесей)

– Там от силы десять-пятнадцать наёмников. Хозяин всегда скупился на хорошую охрану. При правильной стратегии мы быстро вырежем их. – не отвлекаясь от дела, ответил воитель. – А что же касаемо тебя, то нашему табуну требуется пастух. К тому же ты не можешь сражаться. Будет обидно, если одна из этих лошадей умчит в темноту с нашими трофеями. Я видел там пару довольно недурственных сабель.

После этих слов он отобрал небольшой кинжал и привязал его к поясу, остававшегося в седле парня.

– На всякий случай.

Кесею было неловко. Он чувствовал свою бесполезность и тот факт, что в бой идёт женщина, а он нет, еще больнее бил по его гордости. Он и вправду не мог сражаться. Пострадавшие от удара о стену и скольжения по веревке, конечности сильно ныли во многих местах. Грудь и спину сжимала боль от падения, ставшая на пол тона ниже и превратившаяся в постоянную помеху при дыхании. Он с трудом удерживался в седле. С непривычки некоторые места уже болели, и даже появилась мечта слезть с коня. Но, не желая снова проходить через позорную процедуру усаживания верхом с помощью своих спутников, он решил перетерпеть.

Прошло несколько часов. Уже совсем стемнело и только “светила первых”, как прозвали люди две луны, что светили в усыпанном звёздами небе, освещали охладевшие пески. Двое отважных, согласно оговоренному плану, выждали, когда враги погрузятся в сон и двинулись вперед.

В оккупированном оазисе царила полная тишина. Костры уже догорали и единственным освещением были факелы четырёх караульных, что были поделены на пары. Двое стояли у большого шатра хозяина, а другая пара охраняла клетки. В трёх огромных клетках, что были поставлены на колёса, находились десятки людей, по дюжине человек в каждой повозке. Сонные наёмники, совершенно не смотрели по сторонам, и беззаботно болтали. Смысл быть начеку, когда никто кроме них по этому пути не ходит?

9
{"b":"823056","o":1}