Тарри прокалил нож, ополоснул его кипятком, отдал Алару и отполз подальше, чтобы не видеть.
– Закройте глаза, – негромко обратился эстра к матери Тайры. – Всё будет хорошо. Я обещаю.
То же лезвие из морт сперва вгрызлось в утоптанный пол, вырезая идеальной ровности полукруглую ямку, а затем прошлось вдоль только-только поджившей царапины на ладони. Из ранки тут же засочилась кровь – обильно, словно её кто-то выжимал из жил. Тонкие алые ниточки потянулись к неповреждённой руке, оплетая кожу плотной блестящей паутиной.
«Откликнись, спутник мой, Алаойш, не для меня – для неё».
Звезда вспыхнула ярко – и скатилась по руке в лужицу крови.
И Алар вспомнил.
Это было давно, больше семидесяти лет назад. Он тогда жил не в столице – далеко, далеко к югу, почти у границы с Землёй злых чудес. Тогда жителей города тоже стали находить чудовищно изувеченными, но страшнее было другое…
– Тарри, – хрипло произнёс Алар. Кисти рук были так густо омыты кровью, что казались затянутыми в узкие перчатки из багряного шёлка. – Беги наружу, скажи, чтоб развели костёр. Такой большой, какой смогут. Я вылечу твою сестру. Но хищник ещё вернётся. Этой ночью, за всеми нами.
– Хищник?
Тарри трясло.
– Да. Червь Шалпана. Так назвали эту тварь в честь киморта-первооткрывателя… Тот киморт умер, к слову. Ну, Тарри, иди же!
Когда молодой кьярчи выскочил под открытое небо, Алар перевёл дыхание – и позволил тени спутника закутать окровавленные руки.
Предстояло ещё очень много нудной и грязной работы.
– Подойди ближе, Рейна. Тебе полезно на это посмотреть, – услышал он свой голос, словно доносящийся со стороны.
Девочка прерывисто вздохнула и подползла на четвереньках, немного подвернув юбки. Глаза были чёрными из-за расширенных зрачков, но страха или отвращения она по-прежнему не показывала.
– А почему пена жёлтая?
– Кровь нечистая, гной идёт, – механически ответил Алар. Лоб у Рейны покрылся мелкими бисеринками пота.
«Значит, боится, но в руках себя держит. Повезло мне с ней».
Память, как в издёвку, подкинула образ: другая девочка, светлоглазая и рыжеватая, накладывает заплату из морт на место содранного клока кожи и сосредоточенно щурится. В груди кольнуло тупой иглой, и тень спутника стала вдруг убийственно тяжёлой.
«Нельзя вспоминать, – Алар облизнул губы, пытаясь справиться с дурнотой, но из-за вони в землянке стало только хуже. – Нельзя».
Но что-то настойчиво царапалось изнутри; уже не воспоминание, а нерассуждающая звериная тоска, тяга к дому, где «домом» было не место в пространстве и даже не отрезок времени, а… а…
«…человек?»
Тайра, ещё минуту назад выгибавшаяся дугой, обмякла и стала дышать реже и глуше. Алар, опомнившись, потянул на себя морт, сгущая её вокруг пальцев, и начал осторожно втирать в рану, едва-едва касаясь пылающей кожи.
«Сначала – выгнать отраву».
Яд в крови Тайры представлялся ему илистой взвесью в воде, небрежно зачерпнутой ковшом у самого дна. Проще всего было бы процедить жидкость через фильтр; и морт, повинуясь мысли, начала сгущаться, образуя две широкие пластины. Стремлением Алар изменил их, сделав непроницаемыми для яда – и для продуктов разложения.
«И отвод. Нужно обязательно создать отвод».
Это было странное ощущение: руки помнили навык, а разум туманила пелена неведения. Интуиция подсказывала, как правильно действовать, но эстра чувствовал себя учеником, таким же, как Рейна, только наставником его был спутник.
Отшлифованные стремлением пластины морт начали расходиться в противоположные стороны от раны, медленно, но верно выдавливая отраву из тела. Алар подумал, что, если бы Тайра была в сознании, то кричала бы от боли, и забытьё стало избавлением от страданий. Жёлтая пена, тёмные сгустки, омертвелые частицы тканей – всё это, смешавшись в отвратительную жижу, выступало на поверхности кожи, и оставалось только стереть грязь чистой тряпицей. Микроскопические проколы, нанесённые морт, затягивались мгновенно, стоило пластине продвинуться немного вперёд.
– Жуть какая, – пробормотала Рейна и, сглотнув, отползла подальше. Но взгляда так и не отвела.
Алар улыбнулся.
Достигнув затылка и кончиков пальцев, пластины развеялись туманными облачками.
– Рейна, брось грязные тряпки в огонь. Только руками не бери.
– А чем? – растерялась девочка. – Морт?
– Если сможешь. А нет – так возьми палку, вон сколько там хвороста.
Пока Рейна металась по землянке – то к куче дров, то к лежанке Тайры, то к костру, – Алар отдыхал. Под веками от напряжения уже плыли цветные пятна, но работа пока была сделана только наполовину.
Быстрая, жёсткая чистка принесла не только пользу, но и вред. Теперь, когда омертвевшие участки были удалены, открытая рана стала обширней; вместо кожи её покрывала тонкая плёнка морт. Собравшись с силами, Алар начал наращивать толщину, мысленно удерживая образ здоровой, неповреждённой ткани, когда вдруг послышался оклик: тебе не обязательно в точности знать, как ты это делаешь, но представь ясно, что именно хочешь получить.
Это снова были воспоминания, тень прошлой жизни, не больше; но слова прозвучали так живо и реально, что Алара точно ледяной водой окатило – это был его голос, его собственные речи, но обращённые к кому-то другому. Вместе с силой спутника по каплям просачивались и образы, раскалывающие устойчивый мир на две изломанные части – до сброса и после.
Как ты следуешь воле морт, так и она повинуется твоей воле. Ты понимаешь это?
Да, учитель.
Тяжесть спутника стала невыносимой; прежде чем в глазах померкло, Алар успел прошептать:
– Я тебя отпускаю. Спасибо, Алаойш.
Забытьё было неполным. Он чувствовал жар, идущий от костра, холод воды, которой Рейна пыталась привести его в сознание, слышал отрывистую скороговорку Тарри и женские причитания. Но тело словно превратилось в куклу, вырезанную из дерева. Царапина на ладони продолжала кровоточить, пока кто-то не промыл и не перевязал её. Алару до тошноты хотелось поддаться слабости и уснуть, но воспоминание об опасности снова и снова возвращало его к полубодрствованию.
– …червь Шалпана. Они разожгли костёр, Рейна?
Расслышав невнятный шёпот, девчонка взвизгнула – и вдруг кинулась Алару на грудь, по-детски тычась носом в шею и всхлипывая.
– Не умирай, пожалуйста, не надо, – различил он с трудом. – Ты ведь не помрёшь, нет?
– Пока – нет, – хрипло ответил Алар и тронул девочку за плечо. – Ну, вставай, умница, нельзя сейчас время терять. Всё хорошо, правда, я просто взял от спутника не по чину. То, что нельзя брать. Вот воды глотну, и…
Договорить Алар не успел. Тарри, который до того подпирал стену, восхищённо таращась на эстру, вдруг заполошно подорвался с места, схватил ковшик с водой, ринулся вперёд – да зацепился за торчащую из груды хвороста ветку и рухнул как подкошенный, заодно окатив и Алара, и Рейну. Девчонка от неожиданности ойкнула.
– Да-а, – протянул Алар, разбирая пальцами, как расчёской, намокшие волосы, и чихнул. – Ну, зато взбодрился. Что там с костром?
Тарри виновато глянул исподлобья и поднялся, вертя ковшик в руках.
– А не горит ничего. Дождь пошёл. Наши в повозку забрались, под полог. С двух сторон, у входов, жаровни разложили и сидят.
Наверное, лицо в этот момент у Алара стало страшное, потому что Рейна быстро вскочила на ноги и вытянулась, как страж-новичок перед командиром на первом обходе.
– Плохо, да? – тихо спросила она.
– Пока не знаю, – качнул головой эстра. – Жаровни… Может и помочь. А ты из землянки чтоб ни ногой, поняла? Даже если снаружи будут кричать так, словно заживо кого-то жрут.
– Даже если тебя жрут?
– А я кричать не буду, – усмехнулся Алар и повёл рукой, на пробу собирая морт. После каждого воззвания к спутнику зачерпнуть получалось ещё чуть-чуть побольше, и сейчас доступного объёма должно было хватить не только на поджигание сухого мха. – Тарри!