- А еще есть шонгейри, - указал Гарсул. Симфония хмурых взглядов встретила это замечание, и он пожал плечами. - Я просто говорю, что у этих существ, по крайней мере, есть оправдание их социальному и техническому примитивизму. У шонгейри этого нет.
- Что ж, верно, - сказал Джорейм тоном человека, который изо всех сил старается быть отстраненным, - но шонгейри обязательно будут немного... извращенными, вы знаете. Я имею в виду, что они такие и есть... плотоядные животные. - Отвращение ксеноантрополога к этому почти непристойному термину было очевидным. - Мне неприятно это говорить, но эти "люди" всеядны. У них нет такого оправдания, Гарсул.
- Я знаю, но...
- Подождите! - Сирак прервал его. - Что-то происходит!
* * *
- Мой сеньор!
Генрих поднял глаза на крик посыльного. Король стоял на коленях рядом с тюфяком, на котором лежал его младший брат Хамфри, герцог Глостерский. Хамфри едва исполнилось три недели после его двадцать пятого дня рождения, и Генри лично повел свою охрану ему на выручку, когда тот упал. Они вытащили его из водоворота и вернули хирургам, но он был ранен в живот, а ранения в живот гораздо чаще приводили к летальному исходу.
- Что там? - теперь резко спросил король, усталость и беспокойство за своего брата омрачали даже его неукротимое выражение лица.
- Мой сеньор, я думаю, французы перегруппировываются!
Генрих резко поднялся, пройдя сквозь свой защитный кордон из рыцарей и латников, чтобы убедиться в этом самому. Французский арьергард никогда не продвигался вперед, но теперь третья линия зашевелилась, и его челюсти сжались. В этом строю было почти столько же людей, сколько во всей его армии, и стрелы его лучников были израсходованы. Потребовались бы часы, чтобы доставить запасные стрелы из обоза, а тем временем его люди устали и выбились из строя, а их пленники все еще оставались неразоруженными. Буквально тысячи французов в доспехах лежали в грязи - возможно, измученные и упавшие, но невредимые, - и их оружие лежало рядом с ними.
Генрих посмотрел через всю длину поля на оставшееся французское войско, и его ноздри раздулись.
- Приведите ко мне барона де Камойса! - приказал он.
- Немедленно, ваше величество!
Посыльный поспешил прочь и через несколько минут вернулся с сэром Томасом де Камойсом, который командовал английским левым крылом на протяжении всего сражения. Со смертью Эдмунда Норвичского, герцога Йоркского, который командовал правым крылом (и который, как и сотни французов, задохнулся под грудой мертвых людей и лошадей), барон де Камойс стал старшим полевым командиром Генриха.
- Ваше величество, - сказал де Камойс, кланяясь, и Генрих ткнул пальцем в перчатке в волнующуюся французскую третью линию.
- Эти ублюдки намерены напасть на нас, барон, - категорично сказал король, его покрытое шрамами лицо было мрачным, - и мы не можем рисковать тем, что произойдет здесь, - та же рука указала на французов, увязших в грязи, скопившихся перед английской линией, - когда они это сделают.
* * *
На этот раз Гарсула действительно стошнило.
Возможно, это было просто накопившееся отвращение. Возможно, дело было не только в этом. Как бы то ни было, когда англичане начали методично убивать беспомощных французских латников и рыцарей, протыкая кинжалами забрала или используя топоры, молотки и мотыги, чтобы буквально вскрыть их бронированные панцири и добраться до людей внутри, это было уже слишком.
Наконец он отвернулся от дисплея.
- Выключите звук! - резко сказал он. - Нам не нужно это слышать!
Звуки криков, невнятных просьб о пощаде и молитв резко оборвались, и Гарсул встряхнулся.
Клодру, - болезненно подумал он. - Клодру, сохрани меня. По твоей милости, даруй, чтобы я никогда больше не видел ничего подобного! Я думал, что эти мои "секретные приказы" подорвали все, за что выступает исследовательская служба, но не сейчас. Теперь я знаю, насколько мудрым на самом деле был Совет, издав их!
- Мы покончили с этим миром, - сказал он ровным голосом. - У нас есть все физические данные, которые нам нужны, и Клодру знает, что у нас больше "социальных" данных, чем когда-либо захочет просмотреть любое здравомыслящее существо. Командир корабля, - он посмотрел на Сирака, - я хочу, чтобы мы сошли с орбиты и направились домой в течение двух дневных отрезков.
Планета КУ-197-20. Год Гегемонии 74 065
I
- Итак, бесстрашный охотник, ты готов к своему путешествию в самую глубокую, темную пустыню? И достаточно ли ты взял с собой пеммикана и вяленого мяса? - спросила Шэрон Дворак с милой улыбкой.
- Этот последний вопрос был удачным? - подозрительно переспросил ее муж. Он повернулся к ней и приподнял бровь. - Так ли это? Это же был выпад! Нет, настоящая клевета - вот что это было!
- Грустно видеть взрослого мужчину - по крайней мере, теоретически, - который так чувствителен к подобным вещам. - Шэрон вздохнула, качая головой с бесконечной печалью.
- Да, конечно! - фыркнул Дейв Дворак. - Это от женщины, которая изобрела слово 'зингер'! Я знаю. Ты просто ведешь себя отвратительно из-за той маленькой оплошности, когда мы в последний раз брали тебя на охоту.
- О? - Шэрон невинно округлила глаза, глядя на него. - Ты же не имеешь в виду то, что не смог взять с собой достаточное количество продуктов питания, не так ли? Провал в памяти - со стороны моего брата, полагаю, ты сказал - когда дело касалось еды?
- Это не был провал в памяти, - ответил Дворак с огромным достоинством. - Мы просто рассматривали это как возможность для вас научиться питаться дарами природы так же, как мы, закаленные охотники-собиратели. Орехи и ягоды, грибы, но не поганки - что-то в этом роде.
- Я могла бы поклясться, что слышала, как мой любимый супруг скулил и стонал по поводу "орехов и ягод" на протяжении всей поездки.
- Уверен, что твоя память просто обманывает тебя.
- Ой? Тогда кто же говорил: "Я подставлю ему подножку и сяду на него, пока ты будешь рыться в его карманах в поисках вяленого мяса Слим Джим"?
- О, я полагаю, слова могли как-то сорваться с языка, поскольку этот жадный ублюдок не захотел делиться с нами. Имею в виду, конечно, из-за низкого уровня сахара в крови, связанного с голоданием, - поспешно поправился Дворак. - Предполагая, что какой-либо подобный эпизод когда-либо имел место, в чем я очень сомневаюсь.
- О, конечно, нет.
Шэрон покачала головой и шлепнула его - мягко, для себя - по макушке. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы справиться с этим, так как он был на целый фут выше ее собственных пяти футов двух дюймов, но за эти годы у нее было много практики.
Он ухмыльнулся ей сверху вниз и обнял ее обеими руками. Она была как раз подходящего роста, чтобы обнять ее, положив подбородок ей на макушку, и он закрыл глаза, наслаждаясь объятием.
- Ты уверена, что не хочешь пойти с нами? - спросил он гораздо более серьезным голосом. - Мы с Робом все еще можем потесниться. И твоя деревянная подставка подойдет просто отлично.
- Вы двое можете пойти и посидеть в лесу под дождем, если хотите. Что касается меня, то я остаюсь дома и свернусь калачиком перед телевизором с той милой коробкой шоколадных конфет, которую кто-то мне подарил - без сомнения, находясь во власти нечистой совести.
- Знаешь, дождь может прекратиться, - заметил Дворак, старательно игнорируя стук дождя по крыше, даже когда он говорил.
- Да, и лошадь, возможно, научится петь. - Шэрон покачала головой, но тоже улыбнулась ему. - Продолжай. Повеселись. Я даже намажу тебя вапорабом, когда ты вернешься домой с пневмонией. Но не жди, что я приду тебе на помощь, когда твои любящие дети укоризненно посмотрят на тебя поверх тарелки с бефстрогановом Бемби.