Литмир - Электронная Библиотека

Очевидно, я затронула нечто более масштабное, чем покупку дешевых тиар. Принцессы – это, в конце концов, всего лишь этап. Уезжая в колледж, девочки не расхаживают в ночнушках Спящих Красавиц (по крайней мере, большинство). Но именно они ознаменовали первый экскурс моей дочери в мир господствующей в обществе культуры, первый раз, когда влияние шло извне.

И что сказала ей культура о том, как быть девочкой, в первую очередь? Не то, что она компетентная, сильная, креативная или умная, а то, что каждая маленькая девочка хочет – или должна хотеть – быть на свете всех милее.

Это сбивает с толку: образы того, как именно девочки могут быть успешны, вроде как повсюду – они играют в командные игры спорта, преуспевают в школе, превосходят мальчиков по количеству в колледже. И при этом стремление сделать внешность эпицентром их идентичности словно ни на йоту не ослабевает. Напротив, чуть ли не усиливается, затрагивая все более молодых (и, насколько можно судить по неестественно гладким бровям женщин среднего возраста, охват довольно значителен). Я прочитала целые стопки книг, посвященных подростковому возрасту девочек, но куда бежать, чтобы понять новую культуру маленьких девочек, от тоддлеров[1] до подростков, чтобы распознать потенциальное влияние – если оно вообще есть – впитываемых ими образов и идей о том, кем они должны быть, что им следует покупать, что делает их девочками? Игра в Золушку защитила их от ранней сексуализации или же подготовила их к ней? Было ли хождение по городу в костюме Жасмин безобидным развлечением или же оно привило им нездоровую фиксацию на внешности? Существовала ли некая прямая от Прекрасного Принца до Эдварда Каллена из «Сумерек» и прямиком к искаженным ожиданиям от близости?

Родителю кажется весьма заманчивой идея благосклонного отношения ко всему розовому и миленькому. В мире и так много где требуется бдительность, а пределы нашей толерантности, равно как и энергии, немного снижаются с каждым ребенком. Так что если спа-вечеринка в честь дня рождения сделает вашу шестилетку счастливой (и заставит ее оставить вас в покое), ну правда, что в этом такого? В конце концов, девочки будут девочками, верно? Верно – и именно поэтому мы должны уделять больше, а не меньше, внимания тому, что происходит в их мире. Согласно Американской психологической ассоциации, акцент культуры «девочковости» на красоте и игривой сексуальности может повысить уязвимость девочек по отношению к тем подводным камням, которые больше всего беспокоят родителей: депрессия, расстройства пищевого поведения, искаженный образ тела, рискованное сексуальное поведение. В одном из исследований, проведенном среди девочек-восьмиклассниц, самообъективация – оценивание своего тела согласно тому, как, по нашему мнению, оно выглядит в глазах других людей, – объясняла половину различий в сообщениях девочек о депрессии и более двух третей различий в самооценке. В другом исследовании внимание к внешности среди девочек этого возраста связывается с повышенным стыдом и тревожностью по поводу своего тела.

В России также проводились подобные исследования среди школьниц разных возрастов. Девочки уделяют большое внимание своей внешности уже в 7–10 лет: когда они говорят о желаемом образе своего тела, ключевое место занимает категория красоты, они идентифицируют себя с героями или людьми, которые симпатичны им внешне. Опрос, проведенный ВЦИОМ в 2020 году среди девушек 14–17 лет, показал, что с насмешками из-за внешности сталкивались 60 % девушек, с травлей в социальных сетях – 14 %, физической агрессией – 10 %, а никогда не сталкивались с негативным отношением 26 % опрошенных[2].

Даже кратковременное воздействие типичных, идеализированных образов женщин, которые мы видим каждый день, снижает мнение девочек о себе – как в физическом, так и в образовательном плане. Кроме того, по мере взросления новая сексуальность не ведет к большей сексуальной правомочности. Согласно Деборе Толман, профессору Хантерского колледжа, которая изучает влечение девочек-подростков, «они отвечают на вопросы о том, что чувствуют их тела – на вопросы о сексуальности или возбуждении, – описанием того, как, по их мнению, они выглядят. Мне приходится напоминать им, что хорошо выглядеть – это не чувство».

Все это не происходит внезапно, когда девушка задувает свечи на торте в свой тринадцатый день рождения. С момента ее рождения – а по правде говоря, задолго до этого, – родители сталкиваются со шквалом маленьких решений, принятых осознанно и нет, которые будут формировать идеи дочери и ее понимание своей женственности, своей сексуальности, своего «я». Как привить ей гордость и стойкость? Осыпать ее розовыми ползунками с сердечками? Отказаться от подгузников с «Принцессами Disney» ради «Молнии МакКуина»? Разрешить трехлетке ходить в садик с ногтями, накрашенными детским лаком? А как относиться к той самой популярной девчонке с Disney Channel? Старая или новая версия Даши-путешественницы? Розовый футбольный мяч – да или нет? А розовый конструктор TinkerToys – цвет расширяет или сужает сферу его употребления? И даже если вам кажется, что послание, переданное розовым набором игры «Эрудит», на коробке которой плашки гордо гласят «М-О-Д-А», звучит слегка ретроградно, что с этим делать? Запереть свою дочь в башне? Уповать на «поучительные уроки», когда мама рассказывает, что в реальной жизни Барби с ее пропорциями заваливалась бы вперед, на свою грудь размером с шары для боулинга (самое время закатить глаза)?

Отвечать на такие вопросы, как ни странно, стало сложнее с середины 1990-х годов, когда боевой клич Girl Power поставил способности выше тела. Где-то в процессе это послание стало означать ровно противоположное. Стремление к физическому совершенству было переосмыслено как источник – часто единственный источник – эмпауэрмента, или расширения возможностей для молодых женщин.

Вместо обретения свободы от традиционных ограничений, девушки теперь были вольны «выбирать» их. Однако грань между «можно» и «нужно» стирается слишком быстро.

Даже когда перед моей дочерью и ее сверстницами открываются новые возможности в сфере образования и профессиональной деятельности, параллельно проявляется и путь, который побуждает их приравнивать идентичность к имиджу, самовыражение – к внешнему виду, женственность – к производительности, удовольствие – к умению угождать, а сексуальность – к сексуализации. Воспитывать так девочку одновременно и легче, и сложнее – равно как и быть одной из них.

Я понятия не имела, станут ли диснеевские принцессы первым залпом в Столетней войне похудений, рисований и выщипываний (и вечной неудовлетворенности результатами). Но для меня они стали триггером для более широкой дискуссии: как помочь нашим дочерям справиться с противоречиями, с которыми они неизбежно столкнутся, будучи девочками, с диссонансом, который как никогда присущ женскому взрослению. Тогда казалось, что я не закончила – не только с принцессами, но и со всей культурой детства маленьких девочек: во что она превратилась, как она изменилась за десятилетия, прошедшие с тех пор, как я сама была ребенком, что эти изменения означают и как ориентироваться в них, будучи родителем.

Я первая признаю, что у меня нет всех ответов. А у кого они могут быть? Но как мать, которая также является журналисткой (или, возможно, наоборот), я считаю, что важно изложить контекст – маркетинг, наука, история, культура, – в рамках которого мы делаем свой выбор, предоставить информацию, которая поможет родителям более мудро подходить к принятию решений.

Поэтому я вернулась в царство Disney, а также посетила магазин American Girl Place и Американскую международную ярмарку игрушек (крупнейшая в отрасли торговая выставка, где представлены все самые популярные новинки). Я шастала по детскому отделу Pottery Barn и Toys «R» Us. Я беседовала с историками, маркетологами, психологами, нейробиологами, родителями и самими детьми. Я познала ценность оригинальных сказок; размышляла о значении детских конкурсов красоты; вышла в интернет в качестве «виртуальной» девочки; даже посетила концерт Майли Сайрус (чтобы вы поняли, насколько ответственно я подошла к делу). И я столкнулась лицом к лицу с собственной растерянностью – как мать, как женщина – в том, что воспитание девочки поднимает во мне вопросы о моей собственной феминности.

вернуться

1

От англ. to toddle – «ковылять», «неуверенно ходить»; дети в возрасте от одного до трех лет. (Прим. перев.)

вернуться

2

Здесь и далее таким образом оформлены комментарии редактора о том, как обозначенные автором тенденции проявляются в российских реалиях или как они изменились в мировом масштабе с момента публикации книги.

2
{"b":"822768","o":1}