Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я кивнул. Посмотрел на отчима.

Тот молчал.

— Значит, выбор простой. Либо мы слепнем и продолжаем бороться за место в истории… — я глянул на Петра. Затем на Андрея. — Либо поступаем, как люди.

Пётр тихо выругался. Андрей смиренно кивнул.

— Это отклонение от замысла, — произнёс капитан.

— Да. Отклонение. Но замысел — лишь программа. А мы не роботы.

Иосиф долго смотрел на меня тяжелым взглядом.

— В любом случае, без меня вы его не запустите, — сказал я, усмехнувшись и кивнув на Трон. — А значит, последнее слово останется за мной, ведь так?

Отчим подошёл ближе. Положил тяжелую руку мне на плечо. И после тихо произнёс:

— Да, сын. Выбор твой.

***

Что-то иное. Чужеродное…

Стоявший посреди ангара серебристый шаттл размером с капитанскую рубку не был похож ни на один известный нам механизм. Больше всего он смахивал на древнее устройство воздухоплавания, которое я видел на иллюстрациях в энциклопедических файлах библиотеки. То, которое земляне звали самолётом.

В зеркальной поверхности металлической обшивки я разглядывал собственное отражение. За два с половиной года, что прошли с того разговора в рубке, мой внешний вид сильно изменился. Появилась борода, шрам на щеке от неудачно разбившегося зеркала и морщина над переносицей. Руки стали крепче. Плечи шире. Движения плавнее, но твёрже.

— Надевайте респираторы, — сказал Рыбаков. — Неизвестно, что там внутри. Спектр показал отсутствие ядовитых примесей, но лишний раз рисковать не стоит. Вскрывайте.

Он махнул рукой механикам — тем немногим, которые были посвящены в отклонение от замысла. Рабочие потоптались немного, а затем запустили дронов. Роботы зажужжали электроприводами, облепили шаттл и принялись резать металл.

— Там остались живые? — спросил я у Рыбакова шепотом.

Тот едва заметно кивнул. Прикусил губу. Было заметно, что главный инженер нервничает не меньше моего.

Кроме нас двоих и механиков, в зале находился Пётр. Он стоял в дальнем углу ангара и наблюдал за операцией со стороны. Капитан прийти не смог. Лежал в госпитале на реабилитации. Пару недель назад медики прохлопали у него инсульт, и с тех пор «Ермаком» фактически управлял Андрей.

— Первыми зайдут дроны. Посмотрим с камер. Затем уже сами.

Я медленно опустил ресницы. И продолжил следить за тем, как роботы последовательно плавят обшивку.

Наконец, люк был вскрыт. Дроны аккуратно подняли металлический лист и уложили его в стороне. Началась самая интригующая часть операции.

Ещё даже не глянув на камеру, а лишь посмотрев в открывшийся проход, я понял, что внутри шаттла «Армстронга» всё было по-другому. Стены обшиты какой-то тканью, повсюду трубы, не спрятанные под пластик, какие-то крупные кнопки, вентили, рычаги. Во всей обстановке прослеживалась торопливость конструкторов. «Армстронг» делался грубо и быстро. Возможно, поэтому однажды он и станет первым кораблём, чей экипаж спустится на планету за пределами Солнечной системы.

Единственным ноу-хау «первых» были камеры анабиоза. Из прочитанных учебников по истории, я знал, что эта технология оставалась тайной для наших инженеров даже на момент запуска «Ермака». Что всегда казалось мне странным, ведь главный конструктор ковчега — Михаил, начинал свой путь как раз в команде «Армстронга». И был там не простым работягой, а одним из ключевых конструкторов. На своих проповедях я никогда не рассказывал пастве тёмную часть биографии Творца. Не хотел, чтобы люди знали, что создатель их мира украл большую часть технологий за границей, чтобы потом, вернувшись на родину, начать собственный проект. По крайней мере, такая картина вырисовывалась из доступных мне записей.

— Смотри, Нил. Это камеры, — окликнул меня Рыбаков.

Я подошел ближе и уставился в электронный планшет. Среди десятка квадратиков с картинками, которые транслировали дроны, была одна особенная.

— Возьми чуть правее, — сказал Андрей в микрофон, а затем развернул изображение на весь экран. — Ещё правее.

Сердце в груди забилось чаще. На планшете были видны продолговатые серебристые капсулы в человеческий рост. Такие же я видел в учебниках.

— Пульт управления внизу, — сказал я, вспомнив иллюстрацию.

Рыбаков кивнул. Он знал это и без меня.

— Ангел-девять, ангел-девять, приём. Опусти манипулятор вниз. Нажми вторую кнопку слева. Жди…

Динамик планшета передавал звук с помехами, но я всё равно прекрасно слышал, что творится внутри шаттла. После того, как дрон ткнул манипулятором в панель, камера анабиоза низко загудела. Замигала зелеными светодиодами.

— Ангел-девять, нажми третью кнопку справа.

Капсула чуть приподнялась. Встала вертикально.

— Синяя кнопка в самом низу. Жми.

Я задержал дыхание. И приготовился увидеть чудо.

Нового человека.

Жителя другого мира. Другой цивилизации.

— Твою же налево… — выругался Рыбаков, когда крышка камеры отъехала в сторону. — Отвернись, Нил. Не смотри.

Но я уже не мог не смотреть. Внутри серебристой капсулы лежал полуразложившийся труп в белых сгнивших одеждах.

— Закрывай обратно! Срочно! — раздался голос Петра, который незаметно подошёл со спины. — Откачать газ!

— Какого…

— Заткнись, Нил, — перебил он меня. — Ты ни хрена не понимаешь. Там трупный яд.

Все вокруг засуетились, забегали. Роботы начали качать воздух, перегоняя его через фильтры. Механики с трехэтажным матом принялись запускать новых дронов, которые стали быстро приваривать люк обратно.

— Там ведь кто-то остался! — закричал я.

— Тихо, — сказал Андрей спокойно. — Сейчас очистим от газа, и разберёмся. Петя прав. Мы слишком поторопились. Нужно было сначала проверить каждую капсулу, а уже потом лезть. Что ж, бывает… Не каждый день встречаешь пришельцев.

Он усмехнулся и опустил планшет. Затем глубоко выдохнул. Достал из кармана тюбик с быстрой едой и протянул мне.

— Будешь?

— Нет, спасибо.

— Как знаешь, — пожал плечами Андрей. — Но я бы всё-таки советовал перекусить. Работа предстоит долгая.

Подумав немного, я кивнул и взял тюбик из рук инженера. Глядя, как дроны ставят на место металлический лист, принялся жевать съедобную пасту.

Вкуса почти не было. Лишь горечь и соль.

***

Несколько часов дроны, работавшие внутри шаттла, сканировали каждый сантиметр. Андрей и Пётр ходили по ангару туда-сюда и раздавали команды механикам.

Я дремал на стульчике в углу.

— Подъём, Нил, — голос Рыбакова вырвал меня из грёз. — Просыпайся. У нас есть живой.

Вздрогнув, я посмотрел на него снизу вверх рассеянным взглядом. Зажмурился несколько раз, сбрасывая сонливость. Затем встал и размял затекшие мышцы.

— Сколько их?

Андрей ответил не сразу. Я заметил, что взгляд его совсем не весел.

— Живой, Нил. Не живые… Живой. Остальные двенадцать погибли.

Слова Рыбакова ударили меня под дых. Я почувствовал слабость.

— Почему? Что с ними случилось?

— Торопливость, — ответил за брата Пётр. — Их хваленые камеры ни хрена не рассчитаны на релятивистские скорости. Работали без сбоев на Земле, но здесь в космосе стали обычными… этими… как там их… напомни…

— Гробами, — понял я, о чём идёт речь.

Пётр кивнул и криво ухмыльнулся.

— В любом случае, «первые» и не рассчитывали, что пассажиры выживут. Бросили своих же, чтобы выиграть в скорости.

Несколько секунд я думал над его словами. А затем покачал головой.

— Зачем тогда было помещать их в анабиоз?

— Зачем-зачем… Чтобы они не поняли и не взбунтовались, вот зачем.

— А сигнал бедствия?

Пётр усмехнулся, но не нашёл, что возразить. Отвернувшись, он подозвал рабочего и начал ему что-то объяснять. Я глянул на Андрея. Тот подмигнул мне.

— Давай, Нил. Время пришло. По крайней мере, хоть кого-то мы сегодня спасём. — Он развернул планшет, чтобы всем было лучше видно, а затем отдал команду дрону: — Ангел-девять. Нажми вторую кнопку слева. Жди…

3
{"b":"822555","o":1}