Следовательно, утверждение, что федеральная инспекция труда разрешает индивидуальные трудовые споры путем принятия решений в виде обязательных к исполнению предписаний неконституционно по определению.

«Решение в виде предписания»

Допустим, случится невероятное и в скором времени, по аналогии, например, с прокуратурой, полномочия инспекции будут установлены федеральным законом. Станет ли она после этого органом по рассмотрению трудовых споров?

Безусловно, станет, если законом на нее прямо будет возложена такая функция с установлением соответствующей процедуры. Это будет соответствовать принципу специальной правоспособности, в соответствии с которым юридическое лицо может иметь только те права, которые прямо записаны в его учредительных документах (ст. 49 ГК РФ).

В этом случае «учредительные» документы имеют форму закона. Знаменитый принцип «разрешено все, что не запрещено» относится только к гражданам (физическим лицам). Перенос этого принципа на юридических лиц, особенно на государственные органы, уже принес нашей стране многие и многие проблемы. Вряд ли стоит снова наступать на эти грабли.

Нет, не станет, если в закон перекочуют в неизменном виде нынешние полномочия инспекции. Дело тут не только в форме (отсутствует федеральный закон), но и в содержании (сущность прав инспекции совершенно не конкретизирована в этой части). Формулировки И.А. Костян «решение в виде предписания» не содержит ни один правовой акт. Нет такой формулировки и в постановлении Пленума Верховного Суда от 26 сентября 1973 г. N! 9 (в редакции от 26 декабря 1995 г.) «О судебном решении».

Решение есть, а спора нет

Особо следует обратить внимание и на то, что орган по рассмотрению трудовых споров не вправе принимать дела к своему производству по собственной инициативе. Он должен ждать, когда к нему обратятся стороны или прокурор. Предписание же может быть внесено работодателю и при отсутствии жалобы, то есть без обращения сторон в инспекцию вообще и в отсутствие спора между работником и работодателем в частности.

Для внесения предписания инспектору достаточно в ходе проверки убедиться в нарушении закона, которое в наше время, к сожалению, нередко происходит с обоюдного согласия сторон трудового договора.

Что в результате имеем? Разногласий нет, а "решение в виде предписания» по их урегулированию налицо. Спор разрешен? Это напоминает известный диалог больного с санитарами: — Ребята, я ведь живой! — Врач сказал в морг, значит, в морг!

С другой стороны, не каждая поступившая в инспекцию жалоба свидетельствует о наличии трудового спора. Нередко это только свидетельство несогласия с каким-то аспектом трудовых отношений ее автора, считающего нарушенными свои права и открыто заявляющего об этом. Известны случаи, когда мотивированный отказ работодателя снимал поставленные в жалобе вопросы, как известны и случаи, когда работодатель добровольно соглашался с доводами жалобы и приводил свои отношения с работником к нужному результату.

Надзорные органы и принцип разделение властей

Почему такой орган надзора, как прокуратура, куда также стекаются многочисленные жалобы на действия работодателей, не отнесен к субъектам рассмотрения трудовых споров? Только ли потому, что не выносит "решений в виде предписаний»?

Ответ в другом — прокуратура не орган по рассмотрению трудовых споров по той же причине, по которой суд, рассматривая жалобы и заявления граждан и принимая по ним решения, не является органом надзора.

Иногда это называют разделением властей. А ведь инспекция — орган надзора. Надзор — ее важнейшая функция и предписание — важнейший акт надзора.

Законодательство наделяет инспектора полномочиями по урегулированию разногласий в сфере трудовых правоотношений, чтобы, не доводить очевидные, несложные конфликты до уровня трудового спора, чтобы упростить и ускорить процедуру устранения напряженности между работником и работодателем, снизить, тем самым, нагрузку на суды. Это лежит в русле очевидной тенденции к расширению возможностей по использованию разного рода процедур (в том числе примирительных) для урегулирования самых разнообразных конфликтов, не только трудовых.

Основным показателем работы инспектора должно быть не количество рассмотренных с его участием трудовых споров, а количество трудовых конфликтов, урегулированных им до того как они переросли в категорию трудового спора.

В рамках процесса

Сторонникам признания инспекции органом по рассмотрению трудовых споров следует признать, что при рассмотрении спора необходимо держаться в рамках процесса, установленного, кстати, Кодексом законов о труде РФ.

Реалии подобного признания таковы: заявления в инспекцию должны подаваться гражданами в трехмесячный срок со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а в случае с увольнением этот срок сокращен до месяца (ст.ст. 205 — 211 КЗОТ РФ).

Надо ли говорить, что вся многолетняя практика работы инспекции свидетельствует об ином подходе к вопросу о сроках. Из этого следует, что инспекция либо цинично игнорирует закон, либо де-факто не является органом по рассмотрению трудовых споров.

О последнем аспекте свидетельствует и то, что во всех случаях инспектор действует и принимает решения только от своего имени. Законодательство не наделяет его полномочиями выступать от имени инспекции, то есть от имени органа и принимать решения его именем, не говоря уже о принятии решения именем государства.

Для того, чтобы выступать от имени инспекции как от органа, инспектору нужна доверенность, оформленная по правилам статей 185 — 189 ГК РФ.

Согласно ныне действующего процессуального закона «решение» — результат работы коллективного органа. Единолично чиновник (инспектор, прокурор, судья) выносит акт под названием «постановление». В органах федеральной инспекции труда коллегиальных органов нет, коллективных решений не принимается, так что термин «решение в виде предписания» неудачен и с этой точки зрения.

Источник

В поисках истины / В.В. Панкратов // Инспектор труда, № 5 — 2001. С. 14 — 19.

ОХРАНА ТРУДА. ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

https://syg.ma/@v-pankratov/okhrana-truda-istorichieskii-aspiekt

Российская империя в недостаточной мере, но все же уделяла внимания вопросам правового регулирования охраны труда. В июне 1882 г. принят нормативный акт «О малолетник, работающих на заводах, фабриках и мануфактурах» (Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета — Собрание Узаконений 1882 г., июня 29, ст. 426), которым учрежден надзор за исполнением постановлений о работе и обучении малолетних рабочих.

В 1886 г. этот акт дополнен «Правилами о надзоре за заведениями фабричной промышленности и о взаимных отношениях фабрикантов и рабочих» (Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета — Собрание Узаконений 1886 г., июля 15, ст. 639).

Правила установили, что надзор за соблюдением на фабриках и заводах должного благоустройства и порядка возлагается на губернское начальство и осуществляется им при содействии Губернских по фабричным делам Присутствий, а также чинов фабричной инспекции и полиции.

Нормы охраны труда содержались и в некоторых других, так называемых «фабричных» законах (см. «Советское трудовое право» Под ред. Н.Г. Александрова, Юридическая литература, Москва-1972., стр. 114). Было принято 10 основных «фабричных» законов, а если учесть все нормативные акты, которые затрагивали сферу труда, то их насчитывалось 36.

При кодификации российского законодательства все основные законы были включены в Устав о промышленности, который входил в Х1 том «Свода законов Российской империи». В 1913 году из Устава о промышленности «фабричные» законы были выделены в Особый устав о промышленном труде (ч.2 т.Х1 Свода законов Российской империи, 1913 г.).

В него вошли законы о рабочем времени 1897 г., о вознаграждении рабочих за увечье и о старостах в промпредприятиях 1903 г., о страховании рабочих от несчастных случаев и болезни 1912 г. и другие. (Интересно отметить, что в 1913 году был основан журнал «Охрана труда и социальное страхование», который выходит и поныне). Эти законы сохранили свою силу и после падения царизма в феврале 1917 г.