Припомнили, как играли на первом курсе в баскетбол. Университет в поисках молодых дарований каждую осень устраивал соответствующие спортивные соревнования. На игру с истфаком я пришёл и обомлел. В раздевалке стоял белобрысый парень выше меня на две головы и шире в плечах на три размера. Рукой до кольца легко дотягивался (на военных сборах я его потом не видел).

- Извините, - спрашиваю, - Вы какой рост в протоколе заявили?

- Два и четыре, - отвечает.

Я к своим:

- Ребята, играть бессмысленно. Это избиение младенцев, весь подбор у них. Я столба держу 10 минут, потом делайте, что хотите.

На том и порешили. Перед стартовым свистком я подошёл к историку, заранее извинился и предупредил, что играть буду жёстко, так как иного выхода у нас нет. В ответ он только усмехнулся.

- Ну, ну, - думаю.

Играл парень тяжеловато, бегал медленно (это позволило мне продержаться без фолов лишние пять минут), но несколько раз за счёт длины тела в наше кольцо всё-таки заложил. Результат приемлемый. У нас попадал, в основном, Мишка.

И вот ровно через 15 минут после начала матча стоит эта дылда под нашим кольцом, воздев свои грабли к небу, с которого прямёхонько к нему в ладони опускается мяч. Сделать ничего нельзя, сейчас заложат нам историки очередную плюху и перед перерывом уйдут в такой отрыв, что уже хрен догонишь. В тот момент, когда где-то там, в заоблачной выси мяч почти коснулся рук центрового, я своей коленкой легонько ткнул его сзади под коленную чашечку опорной ноги.

Напряжённая нога с нетренированными мышцами легко сложилась в суставе, и с поднятыми над головой руками неожиданно для всех белобрысый Голиаф вместо того, чтобы элементарным образом припасть на подбитую ногу, рухнул на пол с высоты своего двухметрового роста. Грохот при этом произвёл незабываемый, и меня чуть не придавил. Это было пятое персональное замечание, после которого меня выгнали с поля.

На этом кончилась тогда его карьера,

вы не берите никогда с него примера.14.формат

Я рассказал Мишке, что после игры незнакомый тренер фоловал меня на новые спортивные подвиги, называя при этом Милушкиным (в баскет Мишка играл лучше всех). А когда я указал ему на ошибку, моментально утратил ко мне всяческий интерес. Так что ещё со времён первого курса Мишкина слава опережала его во времени и пространстве.

А в стройотряде назначенный бригадиром озеленителей з’Кордонский не мог с нами справиться и завалил план по обкладыванию дёрном придомовой территории. Провал объяснил тем, что мы умышленно сломали лопату и нажаловался Анатолию Эриховичу, который тут же определил меня и Мишку гастарбайтерами на Светогорский  целюлозо-бумажный комбинат, что построили финны из города Иматра.

Каменщик-каменщик в фартуке белом,

что ты тут строишь, кому?15.формат

Комбинат находился в 1 км от границы и, как мог, отравлял своими сточными водами реку Вуокса (в обиходе – Yellow  river ).  Мы работали грузчиками, но в разных бригадах. Разгружали крытые вагоны с метровыми обрезками еловых стволов разного диаметра. Два грузчика с короткими крючьями в руках за четыре часа разгружали пульман, из распахнутых дверей вагона выбрасывая сибирскую древесину на транспортёр, который через воющие пилы слэшера  24 часа в сутки тащил её в огромные барабаны, превращающие древесные волокна стволов в однородную массу.

Слэшер - многопильная установка для раскряжёвки брёвен на мерные отрезки (обычно по 1 м). Отечественные установки с шестью пилами имеют производительность до 40 кубометров в час. Для сырья диаметром более 40 см выпускаются 12-пильные установки, у которых шесть верхних пил образуют один дополнительный ряд.2.руст

Самым жутким местом была течка – большой лоток-накопитель на верхотуре транспортировочной эстакады, из которого неровно распиленные брёвна сплошным потоком падали в чёрный кратер грохочущего внизу барабана. Лоток постоянно забивался, и нужно было, ловко орудуя крюком, быстро растаскивать возникающие завалы, чтобы транспортёр за пару минут не нагромоздил из еловых пней пирамиду Хеопса и не прекратил вдруг процесс расширенного социалистического производства туалетной бумаги.

Разговаривать на течке было бесполезно, да и  не с кем. Барабаны грохочут, пилы визжат, брёвна прут, транспортёр громыхает и лязгает, всё равно ничего не слышно. Рядом никого. Сульфитный цех, мать его ети. В десяти-пятнадцати метрах - сульфатный. Там сосну перемалывали. Сосна прибывала четырёхметровая на открытых платформах. Называлась длинником. Её краном разгружали. Остальное, как с ёлкой – транспортёр, слэшер, барабан, однородная масса.

В сульфатном цеху древесину обрабатывали сульфидом натрия, а в сульфитном – сернистой кислотой. Побочными продуктами такой обработки целлюлозы  были метанол и скипидар.3.руст

Мишкины козлы ставили его на течку, причём, даже в ночные смены. Как вспомню, что необученный 18-летний мальчишка без страховки стоял над бездной с исполинскими жерновами всю 8-часовую ночную смену, в одиночку орудуя крюком на маленькой, огороженной по самые гениталии, площадке, так испытываю светлое ничем не замутнённое желание пересажать мерзавцев (бригадира, начальника смены, заместителя начальника цеха и заместителя директора комбината). Директора вытащить на бюро Светогорского райкома партии, а коллегам из соседней бригады грузчиков набить морды.

Мои меня жалели. На течке не был ни разу. Как-то ночью в бытовке, во время перекура я положил голову на стол и заснул. Проснулся, никого нет, я один. Бригада пошла на разгрузку, меня будить не стала.

Так летом 1974 г. мы с Мишкой начали свои трудовые биографии в качестве грузчиков сульфитного цеха на Светогорском ЦБК, где трудовые книжки нам не оформили, технике безопасности не обучили, на медосмотр не отправили. Выдали каски, два крюка и ботинки с тупыми железными носами. Сказали, что если увидим, как над головами подъёмный кран тащит связку длинника, надо бросать работу и прятаться под вагоном. На этом инструктаж закончился.

Трудовые книжки нам оформляли уже другие ведомства.

Дефиле.

Как-то раз откатил наш бригадир двери очередного пульмана, и нашему взору открылось его нутро, плотно набитое еловыми обрубками. Под самую крышу вагона зеки вогнали деревянную колоду диаметром с три крышки от канализационного колодца. На свежем спиле кривая надпись химическим карандашом:

– @бались мы, @битесь вы!

Удивительно, но примерно через неделю работы на комбинате, незнакомые жители Светогорска (фин. Enso) при встрече стали здороваться со мной на улице. Однако, это были люди, в основном, среднего и старшего возрастов. Светогорский молодняк особой приветливостью не отличался.

Один раз местные отловили меня и Осоцкого на мосту через Вуоксу. Дождавшись когда дойдём со середины гидротехнического сооружения, блокировали нас с обеих сторон и кинули Осоцкому  предъяву, отвечать на которую надо было немедленно. Осоцкий  сбледнул. До сих пор не понимаю, как нам удалось отбрехаться, видимо, опасность обострила соображалку и развязала языки.

Генка Бартев и по трезвости особой разговорчивостью не отличался, а после 150 любое слово из него нужно было клещами вытягивать. Среди наших он был единственным, кто демобилизовался со срочной службы в офицерском звании. Поэтому, когда два гопника тормознули его вечером, пьяного, младший лейтенант запаса Бартев молча вырубил самого здорового, изучающе осмотрел второго и, тщательно подбирая слова, спросил: