– Ну же! Не отвлекайтесь! Как мне вас найти?!

– Сейчас расскажу. Но, вначале я хочу, чтобы ты узнал то, что стало известно мне. Агафон – очень гостеприимный человек. К нему часто заходят в гости. Кто-то чаще, кто-то позже. С кем-то пьет пиво, с кем-то водочку, а с кем-то и самогон. О, как! И знаешь, сколько из его гостей знают о его проблемах со сном? Все! – Я уже хотел перебить его, когда понял, что Безбородов не отошел от темы, а как раз погрузился в нее. – Агафон часто жалуется, что плохо спит из-за сахарного диабета.

– Я вовсе не жалуюсь! Не позорь меня перед человеком!

– Помолчи, Агафончик. Так вот, о его проблеме знают все. Но только один из его гостей просил у него Реладорм. И просил не один раз, а дважды. Кстати, я угадал название препарата.

– Как его имя? – поторопил я профессора, уже устав от его многословности и пьяного «акцента».

– А зовут его Сергеем. Сергеем Колодиным. Он местный, тоже из Малых Берез. Работает в водоканале. И самого интересного я тебе не сказал. Угадай, кто сосед Колодина?

По моей спине прошелся холодок от услышанного имени, словно кто-то открыл морозильную камеру в морге и забыл закрыть обратно. Мои воспоминания быстро потянули меня в тот день, когда мы с Пахомовым и этим самым Колодиным занимались поисками пропавшей девушки. Столь очевидных совпадений просто не могло быть.

– Он сосед парня, с которым встречалась Марина Федосеева, – ответил Безбородов на свой же вопрос. – Динь-динь! Похоже, все дороги ведут к нему.

– И вы даже не представляете насколько много этих дорог.

– Чего?

Я не успел ответить, потому как в дверь моей квартиры постучали. Громко, используя не дюжую силу. Я даже вздрогнул от неожиданности. Почему-то мне показалось, что за дверью стоит именно Колодин, который непонятно как подслушал наш с Безбородовым разговор и теперь пришел с оправданиями или же претензиями. Безбородов что-то продолжал говорить, но я его уже не слышал. Мое внимание было приковано к двери, которая в данный момент казалась мне чем-то враждебным и опасным. На миг, в моей голове промелькнула мысль маленького ребенка: «Если не шуметь и ничего не предпринимать, незваный гость решит, что никого нет дома, и уйдет», но очень скоро я взял себя в руки и как можно тверже прокричал:

– Кто там?

Нарушитель моего спокойствия мгновенно отозвался на вопрос, и я уже не знал наверняка: рад я этому визиту или же нет.

– Родионов, открывай! Это капитан полиции Николаев, следователь по делу об убийстве Марины Федосеевой!

Теперь понимаете, почему я был рад услышать этот голос? После полученной Безбородовым информации, мне как раз нужно было обратиться в полицию. А тут сам следователь ко мне стучится. Почему же в таком случае я был и напряжен его визитом? Потому что полиции нечего было искать у дверей моей квартиры в столь поздний час. Я даже решил, что по какой-то причине стал главным их подозреваемым.

– Чего вам надо? – я решил не торопиться впускать к себе незваного гостя.

– Открывай или я выломаю дверь! – взревел капитан, ударив вновь кулаком в преграду.

Мне очень хотелось прокричать в ответ, что у него нет такого законного права, и все же решил не испытывать его терпения и подчинился его требованию.

Как только дверь открылась, капитан Николаев, одетый в серый плащ, белую рубашку и черный галстук, сильно толкнул меня в грудь, переступив порог. От толчка я не удержался на ногах и повалился на пол. Телефон из моих рук выпал и закатился под кровать. Безбородов продолжал что-то бурно объяснять мне, иногда хохоча. Видимо, он даже не заметил моей тотальной пассивности в диалогах.

Капитан захлопнул за собой дверь, схватил стул, развернул его спинкой вперед, затем сел, широко расставив ноги. Так в современных фильмах садятся на стул чуть ли не каждый второй полицейский и каждый первый уголовник. Дешевый ход – попытка показать свою самоуверенность и превосходство.

– Итак, Родионов Алексей Дмитриевич, тебе кажется смешным уголовный кодекс нашей страны?

– Вы о чем? – непонимающе покачал я головой, продолжая лежать на полу на согнутых локтях.

– Ты знаешь, что я могу легко привлечь тебя по 310ой статье? – Николаев тяжело дыша, сверлил меня взглядом.

Я понятие не имел, что подразумевала эта статья, но очень сильно надеялся, что в ней не шла речь об убийстве при отягчающих обстоятельствах.

– Я и вправду не понимаю, о чем…

– Ты настолько богат, что легко можешь заплатить штраф в восемьдесят тысяч? Или же на три месяца захотел отправиться в СИЗО? – На его шее вздулись вены. По лбу потекли то ли капли пота, то ли все же дождя, который продолжал стучаться в окно. Веко левого глаза нервно подрагивало, выдавая наличие стресса.

Последняя фраза меня слегка успокоила, ведь не станут подозреваемого в убийстве пугать штрафом или трехмесячным сроком. Выходило, что я как-то иначе провинился перед представителем власти.

– Что бы вы там не думали, я ни в чем не виноват! – включил я режим защиты, поднимаясь с пола.

– Лёха? Алексей, аууу! – доносился голос Безбородова из-под кровати.

– Тогда кто? А?! – напирал капитан, при этом не меняя позы. – В Лихмане я уверен. Безбородов слишком профессионален для столь глупого поступка. Остаешься только ты!

– Вы можете, наконец, объяснить, что такого я сделал? – Изначально я хотел сказать «в чем меня обвиняют», но быстро исправился, ведь так, я меньше походил на подозреваемого в своих и чужих глазах.

– Мне сегодня позвонили из газеты, – наконец перешел к сути Николаев. – Задавали неприятные вопросы по делу об убийстве. И во время разговора с пожилой душной тёткой, из ее уст просочились некоторые сведения, о которых могли знать только те, кто был непосредственно вовлечен в ход расследования. Те, кто присутствовал при вскрытии. Мне пришлось почти час уверять ее в том, что я не идиот и знаю свою работу, а потом еще почти час просить не публиковать статью в газете, которая могла навредить следствию. А теперь мне очень хочется выбить дерьмо из той гниды, из-за которой я сегодня потерял два важных для следствия часа и кучу нервных клеток.

Теперь я понимал, что визит капитана Николаева ко мне был небеспочвенным. И даже больше, он был абсолютно оправдан. Что же, он нашел мелкого правонарушителя. Но именно это правонарушитель мог привести его к главной цели. К счастью у меня был козырь в рукаве. И он появился у меня за считанные секунды до прихода полицейского в мою квартиру.

– Я не стану отрицать своей вины.

– Не станешь? Ну и славно. Тогда жди последствий на свою тупую башку по всей строгости закона!

Я мало понимал в работе следователя, но догадывался, что слова капитана были беспочвенной угрозой. А все потому, что в день вскрытия убитой он предупреждал нас о тайне следствия исключительно устно. Никаких бумаг о неразглашении мы с Безбородовым в тот день не подписывали. Вместо того чтобы испытывать терпение следователя, я решил перейти к делу:

– А что если я вам помогу найти убийцу Марины Федосеевой? Уже сегодня вы сможете рапортовать своему начальству о раскрытии дела.

– Родионов, кончай играть со мной в дурацкие игры!

– Это не игры. Я вам могу назвать имя убийцы. Сергей Колодин!

Капитан молчал. В его злобных глазах возник интерес. Нельзя было сказать, что он полностью доверился мне, но был готов слушать дальше.

– Он житель Малых Берез. Участвовал в поисках тогда еще считавшейся пропавшей девушки. Был в одной поисковой группе со мной. А именно, напросился в неё, когда направления уже были распределены. Он знал, где спрятал тело девушки, а потому хотел убедиться, что мы с другим членом группы не обнаружим его. Её ведь нашли в старой канализации. А он, как работник водоканала, не мог не знать о её существовании. При этом активно исследовал всю местность, особенно насосную станцию. А все потому, что знал, там мы ее не найдем.

Николаев молча достал из внутреннего кармана плаща блокнот и ручку, принявшись что-то записывать. При этом продолжая молча слушать, позволяя мне рассказать всё, что мне было известно.