Чуть заточив карандаш, Пётр Христианович стал на белоснежной хлопковой бумаге записывать, а что он может противопоставить войску шаха. Селим-хан наберёт, скажем, пройдясь по вассалам тридцать тысяч человек. Много. Если иметь в виду, что в этих мелких ханствах в основном по двадцать — тридцать тысяч жителей, то тридцатитысячное войско это ого-го какое войско.
Итак! Что есть у него? Есть четыреста с копейками егерей. Люди обстрелянные и вооружённые винтовками Бейкера, и стрелять будут не шариками, летящими на триста метров, и прицельно бьющими на сто — сто пятьдесят метров, а пулями Петерса или Суворова, с прицельной дальностью в четыреста метров точно. А если стрелять с приличным задиранием ствола по площадям, то и на пятистах метрах цель будет поражена. Получится та же самая залповая стрельба. Ставим галочку. Есть восемьдесят гусар, которые вооружены пистолетами и, частично, карабинами всех стран Европы. Так себе сила, но если нужно преследовать бегущего врага, то сгодится. Ещё галочка. Теперь главная сила его войска — это конная артиллерийская рота. Двенадцать 122-х мм орудий. К ним налили картечи. Брехт пробовал изготовить шрапнельную гранату, но результат пока пятьдесят на пятьдесят. Всё дело во взрывателе, который химики сейчас дорабатывают. Успеют — хорошо. Нет — придётся ограничиться картечью и ядрами, начинёнными бездымным порохом. Его сделали, но немного. С производством азотной кислоты проблем нет. Есть проблема с производством серной. Платины нет. И посланный на Урал, в Екатеринбург, гонец ещё не вернулся. Скупить все квасцы можно, но — это во-первых, не дёшево, а во-вторых, подорвёт экономику краю. Тут многие выживают, продавая кожи, выделывая кожи. Отложил пока этот план Пётр Христианович до лучших времён. Дай бог вернётся гонец с Урала с платиной.
Кроме своих пушек ещё есть пушки в Дербенте и Нухе, в сумме двадцать семь штук, все разнокалиберные и стволы короткие, но если оборонять стену, и зарядить чисто картечью, то общий залп этих орудий просек в рядах атакующих понаделает. Ставим галочку.
Казаки. Казаков добавилось. Ещё две сотни прислал генерал Попов и обещал столько же прислать Платов. Эти добираются по земле, путь не близкий, но до войнушки хоть как успеют. Итого пять сотен казаков. Это полк целый. Люди все вооружены пистолетами, некоторые гладкоствольными укороченными кавалерийскими ружьями. В основном, как и гусары, французскими кавалерийскими мушкетонами образца 1786 года. А особенно продвинутые, и почти все офицеры повоевавшие за границей, были вооружены интересными штуками. У французов их называли тромблонами. Это было традиционное, для того времени, кавалерийское оружие, расширение на конце ствола позволяло при выстреле формировать разлетающийся сноп картечи. Ни для кого не секрет, что тромблон не мог поражать врага на значительной дистанции, но совсем и не за это пользовалось это оружие большой популярностью у кавалеристов. Дробовик этот надёжно обеспечивал попадание с небольшой дистанции даже со спины скачущей во весь опор лошади. В общем, казаки составляли основную часть его войска и это была серьёзная сила. Ставим галочку.
Лезгины. Оказалось, что лезгины и не такие уж воинственные парни, как о них молва ходит, может это они когда родной дом защищают, то храбрые воины, а вот послужить за границами своего мирка из десятков тысяч лезгин захотело всего чуть больше двухсот человек. Они тренировались стрелять из пистолей и ружей, казаки и гусары учили горцев джигитовке и конному бою. Пока всё это сыровато и серьёзной силы эти два неполных эскадрона не составляют, но преследовать драпающего врага и рубить персов готовы, прямо рвутся в бой. Ставим галочку.
Как только Петру Христиановичу принесли весть о походе на него Сулейман-хана, он сразу отправил гонцов и к черкесам, и к чеченцам, и к Мехти в Арки. В прошлый раз, после двух небольших битв, горцы вернулись домой отягощённые добычей, так что Брехт был уверен, что и на этот раз приедут за зипунами. В конце лета собралось в районе пяти сотен человек. Меньше-то точно не станет. Ставим галочку.
Ополчение Дербента. Человек триста нормально вооружённых воинов выставим. Будет кому окопы рыть и страховать в случае прорыва неприятеля. Ставим галочку.
Остались союзники. Кубинское, Ширванское и Бакинское ханство. Тысячи по полторы выставят. Так себе сила, но мало ли, как война пойдёт. Лишними эти почти пять тысяч конных воинов точно не станут. Ставим галочку.
— А что? Вполне себе войско набирается, — вслух сообщил Петер-хан листочку. — А вот вопрос: нужно ли сообщать об этом вторжении персов Циановый? Вопрос...
Событие сороковое
Стратегия без тактики — это медленный путь к победе, а тактика без стратегии — это много бесполезного шума и суеты перед поражением.
Михаил Иванович Драгомиров
С генералом Цициановым за эти прошедшие полгода Пётр Христианович не виделся ни разу. Это если на глобус взглянуть, то Кавказ фитюлька. Сел на самолёт в Дербенте и через полчаса уже в Тиф лисе. Плохо всё с самолётами пока. А добираться на лошадях с обозом через Моздок — это на неделю точно. Да при плохой погоде, а осенью и зимой, как это ни странно, плохая погода — так вообще, крест самый настоящий, даже в двадцать первом веке. А если через Баку, а потом Карабах, то не сильно лучше и ближе, и придётся через два вражеских ханства следовать. Потому, обменялись пару раз письмами. Цианинов «предлагал» ему приехать. Со скрытыми угрозами предлагал. Князь Пётр Христианович фон Витгенштейн-Дербентский ответил князю Павлу Дмитриевичу Циановый (он же — Павле Димитрии де Цивилизации), что приболел — слабость в ногах и головокружения всякие, и в груди томление, и пообещал, как только, так сразу, в гости с дружественным визитом приехать. С Павлом Дмитриевичем они в походе Валериана Зубова оба принимали участие, и были знакомы, но почти не общались. Витгенштейна быстро отправили в Столицу после захвата Дербента с радостной новостью и ключами от Дербента к Матушке-Государыне, а Цианинов участвовал в походе том до конца войны и даже был комендантом Баку.
На карте был замечательный ход для Цицианова, в случае, а точнее, когда персы минуют Шушу. Они же по дороге все войска всех соседних ханств заберут и оставят тыл голым. Вот бы в это время ударить из Тифлиса на Эривань. Так что взял Брехт и написал Цицианову, чтобы готовился к войне и примерный расклад сил персидских и движение этого войска описал, а в заключение посоветовал, как дороги весной наладятся, на Эриванское ханство двинуть. Формально оно, конечно, независимое ханство, но фактически — вассал Ирана и там сидит не армянин на троне, а азербайджанец скорее, и сама крепость Эривань — это почти азербайджанский анклав в Армении. Народ не должен при появлении русских бросаться на них с мечами, наоборот, должен поддержать. И Персия в случае войны с Дербентом на помощь не придёт.
Надеялся Брехт, что генерал Цицианов оценит предоставленную возможность и сей дерзкий манёвр осуществит, тем самым поставив Сулейман-хана в очень невыгодное положение. И назад не поворотишь, и в тылу война.
Оставался самый непродуманный кусочек военной компании. К югу от Баку было небольшое ханство. Называется оно Талышским и столицей ханства является город Леонкарань. Сидел там на троне Мир Мустафа-хан. Он уже выступал против Ирана, но был разбит, но после убийства шаха телохранителями, войска Ирана покинули Кавказ и Тылышский хан написал письмо Александру с просьбой о протекторате и даже поназахватывал соседние городки и селения. Как сообщили всё те же разведчики, сейчас, с войском в пару тысяч человек, он взял Решт и там остановился. А Решт это уже самый-пресамый юг Каспийского моря. И это уже исконно персидская земля. Хрен его знает. Как поведёт себя Иран? Вышлет на непокорного Мир Мустафу-хана отдельное войско или, перед тем, как идти на Шушу, Сулейман-хан со всем двадцатитысячным войском сначала разделается с Талышским ханом. Приличный крюк на восток получается.