– Погоди, Хильда! Тебе все видится неправильно. Это совсем не то, что ты думаешь, ты не понимаешь…

– О-о! Понимаю, Джордж. Я превосходно понимаю!

– Хильда, послушай…

Бесполезно, разумеется. Меня же поймали с поличным. Я даже ей в глаза не мог смотреть и, повернувшись, двинулся к двери.

– Машину надо поставить в гараж, – пояснил я.

– Нет, Джордж! Не ищи повод улизнуть. Ты останешься здесь и выслушаешь все, что я намерена тебе сказать.

– Черт подери! Хоть фары-то я должен включить? Темень уже на улице. Ты что, хочешь, чтоб нас оштрафовали?

Это подействовало, она дала мне уйти. Я вышел, включил фары, но когда вернулся, она по-прежнему стояла каменной Фемидой, с лежавшими перед ней на столе двумя письмами-уликами. Взяв себя в руки, я сделал новую попытку:

– Слушай, Хильда, ты не с того конца смотришь на это дело. Давай, я объясню все с самого начала…

– Не сомневаюсь, Джордж: ты объяснишь что угодно. Вопрос – поверю ли я.

– Вечно у тебя выводы заранее! Вообще, с чего вдруг тебе пришла мысль написать владельцам отеля?

– Мысль подсказала миссис Уилер. Как выяснилось, замечательную мысль.

– Ах, миссис Уилер! И ты позволяешь этой стерве лезть в наши личные дела?

– Миссис Уилер не нуждается в чьих-либо позволениях. Она меня предупредила, что ты замышляешь что-то на этой неделе. Миссис Уилер разоблачила тебя, Джордж. У нее был точно такой же муж.

– Но, Хильда…

Я смотрел на нее. Лицо Хильды побелело гипсовой маской, как всегда, когда она полагает, что я был с женщиной. С женщиной! Если бы!

И теперь перспектива, меня ожидавшая, будь она проклята! Ну, сами знаете. Неделя мрачного гнетущего ворчания, ядовитые реплики после того, как ты уже решил, что мир подписан, и еда всегда с опозданием, и дети, которым очень хочется узнать, что происходит. Но окончательно меня пришибла какая-то густая пелена непроходимой тупости и скудоумия, в атмосфере которой объяснить причину моей тайной поездки в Нижний Бинфилд просто невозможно. Нокаут! Хоть месяц разъясняй Хильде, зачем я ездил в Нижний Бинфилд, она понять не сможет. А кто-нибудь на Элзмир-роуд сможет? Да я и сам разве способен это уразуметь? Голова совершенно опустела. Зачем действительно я ездил в Нижний Бинфилд? Ездил ли я туда? Сейчас вся затея с поездкой виделась абсолютной бессмыслицей. Реальный смысл для нас на Элзмир-роуд имеют лишь счета за газ, плата за школу, тушеная капуста и трудовые будни с понедельника.

Я все же попытался:

– Хильда, ну выслушай меня. Ясно, о чем ты думаешь, но ты тут в корне ошибаешься. Клянусь тебе, ты не права.

– Да-а? А если я не права, Джордж, то зачем же понадобилось столько лжи?

Полный тупик, конечно.

Я прошелся по комнате. Невыносимо несло вонью старых прорезиненных плащей. Так почему же я сбежал? Почему вдруг разволновался насчет прошлого и будущего, зная, что ни то ни другое значения не имеет? Каковы б ни были толкнувшие меня причины, сейчас они мне едва помнились. Давнишняя жизнь в Нижнем Бинфилде, война, после войны, Гитлер, Сталин, бомбежки, пулеметы, очереди за продовольствием, дубинки – все поблекло, все испарилось. Только пошлый скандал и едкий запах сопревшей резины макинтошей.

Последняя попытка:

– Хильда! Послушай хоть минуту. Ну вот смотри: ты ведь не знаешь, где я находился на этой неделе?

– И не желаю знать. Я знаю, чем ты был занят там. Этого для меня вполне достаточно.

– Тьфу! Повторяю тебе…

Без толку. Она сочла меня виновным и теперь собиралась высказать все, что обо мне думает.

Процедура часика на два. И на горизонте маячила еще одна гадость, поскольку рано или поздно она спросит, где я взял деньги на эту поездку, после чего дознается, что я утаил от нее семнадцать фунтов. В общем, были солидные основания надеться, что раньше трех утра мы не закончим. Поза оскорбленной невинности смысла уже не имела. Следовало лишь определиться с линией наименьшего сопротивления. Мысленно намечалось три возможности.

Вариант первый: честно рассказать ей обо всем и как-нибудь заставить мне поверить.

Вариант второй: разыграть старинный номер насчет потери памяти.

Вариант третий: оставить ее в убеждении, что была «женщина», и понести заслуженную кару…

Да к черту! Знал я неизбежный, единственно возможный вариант.