Ученик В доме выход есть;
Со мной две женские одежды.
Пробраться к Тибру, в лодку сесть —
И в Остию! Беги с Луканом,
А я останусь здесь с рабом.
Лукан с ним сходен видом, станом,
Я сед, гляжу уж стариком...
Бегите! Время есть до срока.
И вы уж будете далеко,
Как нас найдут здесь поутру.
Лукан Я говорил, что не умру!
Сенека Беги, Лукан! Мне с сединою
Нейдет уж бегать от врагов.
Люций А жаль! я б посмотрел, каков
Ты в юбке!...
Ученик Гибель пред тобою!
Смерть в каждом доме! Целый Рим —
Что цирк. Людей травят зверями.
Постум убит рабом своим;
Пизон вскрыл жилы. Под досками
Раздавлен Кай. Чего ж вам ждать?
Сенека Мой друг, не дважды умирать!
Раз — это праздник!
Ученик Но с тобою
Погибнет всё! Ты много нам
Не досказал!
Сенека Найдешь и сам
Всё, что осталося за мною, —
Лишь мысли, истину любя.
Лукан Учитель! я молю тебя!
Ученик Ведь ты последняя лампада
Во мраке лжи!
Сенека Оставь меня.
Ни просьб, ни лести мне не надо.
Верь, каждый шаг свой — знаю я!
Ученик Я это знал... я знал тебя!
О, горе! Что же будет с нами!..
Жить в мраке, плача и скорбя,
Что свет мелькнул перед глазами —
И скрылся!.. Ты душой высок!
Ты недоступен нам, Сенека!
Ах, правда, в сердце человека
Есть нечто высшее, есть бог!..
Сейчас я видел — и смущеньем
Я поражен как мальчик был...
Я через форум проходил.
С каким-то диким изумленьем
Народ носилки окружил.
В носилках труп Эпихариды...
(Под видом праздников Киприды
Пизон друзей сбирал к ней в дом.)
Вчера она, под колесом,
В жестоких муках, не винилась
И никого не предала!..
Трещали кости, кровь текла...
В носилках петлю изловчилась
Связать платком — и удавилась.
Воскликнул сам центурион:
«В рабынь вселился дух Катонов!»
А Рим? Сенат? Весь обращен
Иль в палачей, или в шпионов!
Лукан Эпихарида!
Ученик Да, она
Душа безумных сатурналий!
Лукан И ты хотел, чтоб мы бежали!
Люций Бывают, точно, времена
Совсем особенного свойства.
Себя не трудно умертвить,
Но, жизнь поняв, остаться жить —
Клянусь, немалое геройство!
Лукан И смерть в руках ее была
Для целой половины Рима —
И никого не предала!
А жить бы в золоте могла!
На площадях боготворима
В меди б и в мраморе была,
Как мать отечества!.. О, боги!
Сенека! и взглянуть стыжусь
На образ твой, как совесть, строгий!
Да разве мог я жить как трус?
Нет, нет! Клянусь, меня не станут
Геройством женщин упрекать!
Последних римлян в нас помянут!
Ну, Рим! тебе волчица — мать
Была! Я верю... В сказке древней
Есть правда... Ликтор! я готов...
Я здесь чужой в гнилой харчевне
Убийц наемных и воров!
Смерть тяжела лишь для рабов!
Нам — в ней триумф.
(Обнимает Сенеку и друзей и говорит, подняв глаза к небу.) О боги! боги!
Вы обнажили предо мной
Виденья древности седой
И олимпийские чертоги,
Затем чтоб стих могучий мой
