— Улавливаете связь, папаша? Сахар, дрожжи и всякое такое…

Иван Кондратьевич доказал, конечно, что самогоноварение не является его хобби. Но вскоре он узнал, что содержит на дому подпольную переплетную мастерскую, разводит для частного рынка мотыля, приторговывает старыми газетами и т. д. и т. п. Теперь он дает устные и письменные объяснения, ходит по разным учреждениям, конторам и управлениям. По подсчетам домовой общественности, Иван Кондратьевич уже заканчивает свой третий виток вокруг земного шара. Он стал, как и прежде, строен, подтянут, мобилен…

А его благожелатель Водяной зорко следит за самочувствием Ивана Кондратьевича. И если заметит, что тот опять становится медлительным и вялым, тут же подбрасывает ему новый повод для тревоги, переживаний и беготни…

ТИХОЕ ОГРАБЛЕНИЕ

Вообще говоря, любое умыкание производится по-тихому. Кража, какая бы она ни была, не терпит шума и огласки. И тем не менее некоторые из них приобретают впоследствии громкую известность. Таково, например, «ограбление века», до сих пор привлекающее внимание мировой печати.

Напомним вкратце его фабулу. Глубокой ночью шел поезд, в составе которого был вагон с английской казной. Инсценировав неисправность пути, преступники остановили поезд, перегрузили содержимое вагона в автомобили и скрылись. Понадобилось много времени, чтобы переловить грабителей, а вот казну ищут до сих пор.

Дорожное происшествие, о котором я хочу рассказать, не такое громкое. Оно не наделало никакого шума. И все-таки мы не вправе обойти его молчанием.

Итак, начнем рассказ по существу.

Сначала приведем две географические справки.

Купянск — южный пшеничный край, где лес растет только в виде телеграфных столбов.

Коми — северная республика, тут необозримые лесные угодья трудно поддаются учету.

Теперь некоторые сведения из области экономики.

Колхозы и совхозы Купянского района страстно желают купить лес.

Промхозы республики Коми хотят продать его.

В торговле это называется встречными интересами. С помощью двух посредников — Главлесоснабсбыта (Сыктывкар) и «Сельхозтехники» (Купянск) — эти интересы были удовлетворены ко взаимному удовольствию. Купля-продажа совершилась.

И тут опять вступает в действие географический фактор: продавец — на севере, покупатель — на юге. Их разделяет огромное, трудно преодолимое пространство. Желанная древесина закуплена, но она далеко. Как быть?

К счастью, наши транспортные организации придумали метод смешанных перевозок. Благодаря ему все трудности отпадают сами собой и доступными становятся любые расстояния.

И вот уже по задумчивым северным речкам плывут баржи. Речники, расположившись на бревнах, едят вкусную, наваристую уху и неторопливо рассуждают о том, какие чудесные животноводческие помещения изладят южане из их северного леса. А там, в порту, уже готовят краны и лебедки, подгоняют к причалу вагоны под купянский лес. Пронзительно засвистел паровоз, и тронулся состав, тяжело застучал по рельсам. Подлинная идиллия, которую язык не поворачивается назвать сухим казенным термином «смешанные перевозки»…

Купянск получает извещение о прибытии леса и, ликуя, начинает разгрузку. Но радость сгорает, как сухая стружка в жарком костре. Обнаружена недостача. Не хватает сотен кубометров леса на несколько тысяч рублей и нечетное число копеек. Что-то стряслось в дороге: то ли древесину поглотили задумчивые северные речки, то ли проворные железнодорожники забыли прицепить к составу несколько вагонов.

«Сельхозтехника» сообщает о пропаже сплавной конторе.

«Претензия предъявлена не по адресу, — отвечает контора. — Обращайтесь в пароходство».

«Сельхозтехника» обращается и слышит ответ:

«Не к нам, не к нам надо стучаться, друзья. Теребите железную дорогу».

«Сельхозтехника» теребит.

«Просим оставить нас в покое, — сообщает Управление дороги. — Отвечать за пропажу должно пароходство».

Только что два ведомства выступали как дружные партнеры с общей ответственностью, а теперь они валят друг на друга. Купянск обращается в народный контроль, в арбитраж, но толку чуть. Сотни кубометров леса провалились сквозь землю. Несколько тысяч рублей и нечетное число копеек растворились в воздухе.

Мы уже сказали, иные акции по изъятию ценностей приобретают громкую известность. Операции по взлому кассы Купянской «Сельхозтехники», увы, не была уготована такая счастливая судьба. Она прошла под еле слышный шелест бумаг-отписок.

Их много, таких бумаг, в учреждениях, разбирающих межведомственные споры и претензии. Один завод поставил другому некомплектное оборудование, а денежки получил сполна. Другой отгрузил второсортную продукцию, а плату взыскал за первый сорт. Третий не отпустил вовремя сырье, и партнер понес миллионные убытки…

Лежат бумаги в папках и неумолимо стареют. Да что бумаги. Даже люди, которые их писали и читали, снабжали резолюциями и заключениями, сами старятся и уходят на пенсию.

И, как правило, ни одно такое дело не становится достоянием гласности. О нем не упомянут даже подслеповатой нонпарелью в рубрике «Происшествия».

Это тихое ограбление.

МОЛОДЫЕ НОГИ

Это была удивительно преуспевающая контора. Все ей приходилось впору, все по плечу: какое угодно задание, любая директива. Бывало, начальство наверху только обмозгует какую-нибудь задумку, а в конторе уже рукава засучили и землю роют. С нее сто процентов требуют, а она сто и три десятых ломит. Чуть-чуть приоткроют перед конторой новые горизонты, а она, глядишь, уже перестроилась коренным образом и на всех парусах этим новым курсом несется. Мистика, да и только!

Многие пытались докопаться до причин такого поразительного явления. Ведь каждому лестно получать благодарности, поощрения и премии. Вот соседи и посылали в везучую контору своих ходоков разузнать, что там у них и как. Но каждый раз ходоки возвращались ни с чем.

А все потому, что не обнаруживали они ничего особенного. Контора, как обычно, казенная и тоскливая. Доска показателей, с которой месяца два пыль не смахивали. Стенная газета, конечно, еще к прошлому маю вывешенная. Привычная, словом, картина.

Да и сотрудники ничем вроде не блещут. Копаются, не торопясь, в бумажках, говорят про домашнее, старые анекдоты друг другу рассказывают. Такие пороха не придумают, не жди!

Короче говоря, есть какой-то секрет, но в чем он заключается, — неизвестно.

Однако один ловкач все-таки докопался. Он к конторскому швейцару подъехал и целую неделю его обхаживал. Крепился, крепился старик, а потом не выдержал.

— Есть, — говорит, — у них в конторе инженер один, Стасей его зовут, а по фамилии Корзинкин. Сумеете его к себе переманить — и у вас удача будет!

Ну, пригласили Корзинкина соседи, начали переговоры:

— Не хотите ли перейти работать к нам?

А Корзинкин Стася головой мотает:

— Нет, не хочу. А если бы даже и захотел, меня все равно не отпустят.

Тот, кто переговоры затеял, видимо, почувствовал что имеет дело с ценным работником. И стал осторожно выпытывать:

— Вы, что же, вероятно, рационализацией занимаетесь?

— Нет, не занимаюсь.

— А тогда, значит, владеете иностранными языками, зарубежные новинки читаете и снабжаете предприятия ценной технической информацией?

— Не владею и не снабжаю.

— Понял! У вас в главке близкий родственник. И через него удается быстро решать все вопросы материально-технического снабжения.

— У меня в городе один-единственный близкий родственник: дядя. Он дворником работает.

Беседа зашла в тупик.

— Скажите тогда, товарищ Корзинкин, за что же вас так ценят в конторе?