Жив-здоров, хотя и пребывает в почтенном возрасте, еще один шансонье из «нэзалежной» — Евгений Чумаченко. Он в оригинальной манере блестяще делал жанровую музыку на стыке 70–80-х годов. Под гармошечку, сочным голосом, исполняя смешные и грустные песенки. Почему он не стал знаменит? Кто ответит?
Последний «призрак» андеграунда — певец из Харькова Владимир Щеглов. Не исключено, что Щеглов, по аналогии с «птичьими» псевдонимами Сорокина и Соколова, тоже не настоящая фамилия исполнителя.
Известны два альбома самобытного артиста, записанные в 1982 и 1983 годах с коллективом «Черноморская чайка». Первый, по-моему, гораздо крепче второго. Дебютный проект был посвящен памяти Аркадия Северного и начинался своеобразным вступлением:
«Здравствуйте, дорогие кореша и налетчики!
Вот сегодня, в день победы над Колчаком, в 25 часов по личному времени батьки Махно, мы выехали из ростовской малины, чтобы собраться здесь в одной из кабин студии грамзаписи имени Миколы Бердянского. И записать здесь концерт, посвященный памяти нашего большого друга и соратника, вернее, не друга, а кореша — Аркадия Северного-Звездина. Царство ему небесное! И вот все посланцы малины в сборе и уже давно на цирлах перед микрофонами…»
После чего в исполнении Щеглова, а также других участников коллектива звучали настоящие блатные и лагерные песни, порой с нецензурной лексикой, но, что интересно, большинство их были довольно редкими, не набившей оскомину «Муркой» или «Дочерью прокурора». Возможно, авторство ряда композиций принадлежало самому Щеглову. Лет пять назад известный московский коллекционер Сергей Чигрин, будучи в Харькове в гостях у Вадима Кацышевского, спросил бывшего «писаря» о судьбе неординарного музыканта. «Спился напрочь! Бродяжничает где-то на Украине», — прозвучало в ответ.
Подпольные ВИА, или «Воркутинцы» из Одессы
Леша дует в саксофон, Рыжий на органе,
Бонифаций за рулем, Хаим на барабане… Александр Шепиевкер, «Одесский лабух»
Алик Фарбер и солист ансамбля «Бородачи» Илья Байер (слева). Одесса, 1973
Помимо легендарных «Братьев Жемчужных», на просторах советской империи существовал еще целый ряд самодеятельных коллективов, известных слушателю. Большинство из них проходило под общим названием «одесситы», хотя команды именно с таким именем в действительности не существовало. В красавице Одессе на рубеже 60–80-х годов имели широкую популярность следующие ансамбли.
Во-первых, «Бородачи». Стремясь чем-то выделяться на ярком небосклоне одесской музыкальной тусовки тех лет, ребята выбрали себе, говоря современным языком, оригинальный «имидж»: отрастили бороды и в таком виде лабали стандартный репертуар в ресторанчиках и на свадьбах. Сохранилось небольшое количество песен «Бородачей», однако, по воспоминаниям современников, целенаправленно они никогда не записывались. Бывший солист и основатель Илья Байер ныне проживает в Австралии и больше не поет.
Певец-эмигрант Алик Ошмянский в интервью вспомнил еще одну команду того времени со сказочным названием «Гномы». Кто они такие, сколько их было и о каких «Белоснежках» они пели, я не знаю.
Заметным коллективом, прежде всего благодаря совместным работам с Аркадием Северным, была группа «Черноморская чайка». Состав музыкантов там часто менялся, но название сохранялось. В фонотеках коллекционеров сохранилось несколько интересных концертов за их авторством.
Загадочной кометой, промелькнувшей на музыкальном небосклоне семидесятых, стал ансамбль «Стальные браслеты» во главе с солистом Геной Задунайским. Самодеятельный коллектив делал авторские произведения Задунайского, причем часть текстов балансировала на грани жесткой антисоветчины, что, видимо, и побудило исполнителя укрыться за вычурным псевдонимом. Помимо записей со «Стальными браслетами», существует концерт Задунайского с группой «Ан-24». Подобное «авианазвание» породило домыслы о принадлежности Гены Задунайского к службе в Советской армии. Впрочем, все это лишь слухи…
В год московской Олимпиады или, может, чуть ранее широкое распространение получили записи неких «Воркутинцев». Звонкими, сочными голосами они исполняли известные одесские, блатные и просто популярные песни, перепевали Владимира Высоцкого. Качество записи, как ни странно, было прекрасным и заставляло подумывать о том, не эмигранты ли эти парни, уж больно хорошо они звучали. Путаница в идентификации солистов, датировке и количестве концертов сохраняется до сих пор.
«Да, действительно, информации об этом коллективе немного, но кое-что есть, — пишет в исследовании о “блат-группах” московский коллекционер Юрий Гуназин. — Широкое хождение имел один их альбом, состоящий из двадцати песен, в основном это была классика жанра. Известны имя и фамилия одного из солистов — Константин Еременко, родом из Харькова. Он же являлся руководителем ансамбля. Обладатель шикарного, я бы сказал, вальяжного баритона; песни, которые он исполнял, были под стать голосу. Достаточно вспомнить старинный романс “Пара гнедых” в его исполнении, даже двусмысленные “Куплеты Евы”, и те в исполнении Еременко воспринимались как-то… торжественно и отнюдь не пошло.
За вокалом второго певца, наоборот, угадывался этакий, “свой в доску” парень. Он спел большую часть песен: “Денежки”. “Ах, Одесса”, “Сонечкины именины”, “Сын поварихи и лекальщика” — все эти и другие композиции “золотого фонда” в его подаче звучали с каким-то особым шармом, а подчас угадывался и элемент комического, гротескного трагизма.
И немудрено, ведь певец, имя которого не удалось выяснить, являлся… артистом одесской оперетты. Во всяком случае известно, что он пел партию Яшки-артиллериста в знаменитой “Свадьбе в Малиновке”.
Ансамбль работал в разных ресторанах Черноморского побережья Украины. Знаменитая запись, которая сразу же разошлась по всей стране, была сделана тоже в Одессе, в гостинице “Красная”, вероятно, в самом конце семидесятых годов. Нужно заметить, что в техническом отношении она была выполнена безупречно. Если можно так выразиться, на уровне тогдашнего Госстандарта, то есть звучало это не хуже, чем какой-нибудь официальный ВИА с виниловой пластинки. Одним словом, талант и высокий профессионализм исполнителей плюс высокое качество записи и сведения кардинально отличали “Воркутинцев” от всех существующих в жанре ансамблей.
Вы спросите: “С Одессой все ясно, но при чем тут Воркута?”
Так я вам таки отвечу! Все дело в том, что многие музыканты имели обыкновение ездить на богатый в то время Север. Выступая в ресторанах Магадана, Воркуты, Норильска и других городов, можно было заработать очень приличные деньги. Показателен пример Михаила Шуфутинского, долгое время проработавшего в ресторанах Магадана. Этот период жизни хорошо описан в его автобиографической книге “И вот стою я у черты”. Кстати, другой знаменитый исполнитель, живая легенда жанра Михаил Гулько, пошел еще дальше. Дяде Мише было тесновато на камчатском берегу, и он уходил в море, пел на кораблях, скрашивая тяжелый труд рыбаков своими душевными песнями.
А легендарный Вилли Токарев незадолго до эмиграции пел в ресторанах у Полярного круга, где за песню “Мурманчаночка” стал настоящим героем Кольского полуострова.
Вот так и наши герои, по имеющимся данным, частенько выезжали из солнечной Одессы в заполярную Воркуту, что и дало, вероятно, основание называть их “Воркутинцами”.
Впрочем, от перемены названия не меняется главное: этот коллектив навсегда вписан золотыми буквами в историю жанра. И до сих пор является украшением любой коллекции».
Что ж, с «одесситами» вроде бы все, хотя кто знает, что еще хранят в памяти старожилы славного города у моря! А мы тем временем движемся дальше «по бескрайним просторам страны».
