Наказание было жёстким. Но не таким, каким его рисовал перебежчик Курбский, который сам там не был, а описывал со слов иностранных “очевид­цев”, тоже в Новгороде не присутствовавших. Ну, можно ли верить “свиде­тельствам”, что было убито 700 тысяч человек, если во всей тогдашней Рос­сии — во всей (!) — насчитывалось около двухсот тысяч. В Москве — пример­но сто тысяч, в Новгороде — 26 тысяч. И также с другими “фактами”. С целью оболгать Ивана Грозного заведомые лжецы выдумывали не только фантасти­ческие цифры убитых, но и абсурдное количество пришедших с царём оприч­ников. Один “свидетель” называл 25 тысяч, другой — 15, третий 10 тысяч, хо­тя официально известно, что их было в несколько раз меньше: 500 человек — личная гвардия — и около полутора тысяч остальных. Также и с жертвами. Тот же Руслан Скрынников, которого нельзя заподозрить в любви к Грозному и который, как известно, десятилетия научной работы посвятил Ивану IV, на­считал 1505 человек. И примерно столько же в списке самого Ивана Грозно­го, который он отправил для поминовения. Это бы подтвердили и подлинные документы, которые хранились в архиве. Но в XIX веке, когда там, как пишет Вячеслав Манягин, работали масон Бантыш-Каменский и его верный ученик Карамзин, они исчезли. Впрочем, были случаи, когда работавшие в наших архивах иностранные специалисты, по словам писателя-историка, вывозили целые сундуки русских летописей. Вот за что надо карать жёстко! Не менее строго, чем за воровство золота, ибо архивы — это золото нашей истории, а значит, нашего места в мировой цивилизации.

Так кем же он был — Иван Васильевич Грозный? Не в искажённом, кривозеркальном изображении Карамзина и в тысячах повторений лжи его либеральными последышами, а хотя бы в небольшом перечне дел, ук­репивших Россию.

Первый русский царь в два раза расширил территорию страны. После по­корения Сибирского ханства Россия стала больше всей Европы. На 50 про­центов увеличилось население. Были проведены несколько стратегических реформ. Юридическая, в результате которой создан свод законов — “Судеб­ник”. Земская реформа ликвидировала так называемое кормление, когда на­значенные властью на места управленцы “кормились” за счёт населения. Вве­дена всеобщая выборность населением местной администрации.

Проведена военная реформа. В России впервые образована регулярная армия — стрельцы. Они были вооружены огнестрельным оружием — пищаля­ми, за спиной — бердыш, на боку — сабля. При Иване Грозном в России бы­ла создана лучшая в Европе артиллерия.

Кроме того, были проведены и другие реформы: местного самоуправле­ния, денежная. Ивана Грозного справедливо называют царём-реформатором. Причём, всё это было сделано им в молодом возрасте: до 30 лет. До то­го момента, когда отравители убили его жену Анастасию.

По личному распоряжению царя построены 40 церквей, 60 монастырей. Основано 155 новых городов и крепостей. Создана государственная почта. Появилось около трёхсот почтовых станций. Установлены дипломатические и торговые связи с Англией, Персией, Средней Азией.

При Иване IV начали собираться Земские соборы — своего рода всерос­сийский совещательный орган при государе. Созданы две типографии. Таким образом, началось книгопечатание в России. Была собрана знаменитая биб­лиотека Ивана Грозного, которая пропала и которую ищут до сих пор. Созда­на сеть общеобразовательных школ. Появилась первая аптека.

Даже части сделанного Иваном Грозным хватает, чтобы согласиться с Пе­тром Первым в оценке его предшественника как великого деятеля России. Но дважды убитый царь — сначала ядами современных ему отравителей, а по­том фальсификацией Карамзина и ядовитой ложью либеральной стаи — две­сти лет предаётся организованной анафеме, как изверг и садист.

Однако попробуйте в Англии назвать Елизавету Первую кровожадной убийцей, уничтожившей 82 тысячи человек, — сразу вызовут полицию. Ска­жут: оскорбляете великую историческую личность нашего государства, а зна­чит — само государство. При этом пояснят, что нельзя судить прошлое мер­ками позднего времени. Такие, мол, были времена, такие были нравы.

Так же скажут об убийцах Варфоломеевской ночи Екатерине Медичи и её сыне Карле IX, об “английском мяснике” Кромвеле, по свидетельствам исто­риков, уничтожившем из полутора миллионов ирландцев около 800 тысяч. Та­кие были времена — и ставят памятники. Кромвеля после смерти пышно по­хоронили, потом выкопали, повесили, снова захоронили, а затем поставили в Лондоне у парламента памятник.

И только Ивану Грозному в России ставить памятники непозволительно. Не так давно в городе Любиме Ярославской области, в городе, который осно­ван Иваном Грозным (есть об этом документы), городские власти при под­держке народа решили поставить памятник Ивану Васильевичу. Однако про­тив этого решительно выступил ярославский архимандрит Кирилл, который написал письмо губернатору, прокурору области и федеральному инспектору, где просто-напросто потребовал не устанавливать памятник Ивану IV. А в обосновании привёл абсурдные доводы: это ухудшит криминогенную об­становку и приведёт к непредсказуемым результатам.

Как известно, у нас Церковь отделена от государства. И почему светская власть должна выполнять предписания служителя культа?

После любимской истории, как говорится, слава Богу, ситуация кое-где стала меняться. По указу правительства Владимирской области установлен памятник Ивану Грозному в городе Александрове. А недавно был воздвигнут грандиозный памятник царю в городе Орле, который и основан по велению Ивана Васильевича. Да, противники этих действий бешено сопротивлялись и сопротивляются. Причём так сопротивляются, что, кажется, верещат, аж брызги слюны летят. Но идею памятника в Орле поддержал даже Патриарх Кирилл, что весьма знаменательно. А само оболгание царя признал и прези­дент Путин. Повторяю, далеко не во всём я с ним соглашаюсь, но в этом пол­ностью поддерживаю. Больше того. Думаю, пора плюнуть на организуемое сопротивление хулителей и поставить памятники Ивану Грозному в основан­ных им городах.

Так называемые либералы настойчиво призывают Россию равняться на цивилизованную Европу и не хотят видеть бревна в европейском глазу. А вот в нашем — соринку раздувают до размеров бревна. Так что же, нам в угоду этой крикливой стае — откройте интернет, и вы убедитесь в словно заказан­ной травле — надо отказываться от своего прошлого, от нашей истории? На этот счёт, я думаю, хорошо сказал Пушкин в письме к Чаадаеву: “Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя, как литератора — меня раздражают, как человек с предрассудками — я оскорблён, но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, какой нам Бог её дал”.

Пётр Первый и Слотино

Отметился своим пребыванием в царском селе Слотино, причём, судя по раскладу событий, неоднократным, Пётр Алексеевич Романов, будущий Пётр Великий. Но тогда до величия было ещё далеко.

В ночь с 7-го на 8 августа 1689 года в село Преображенское, где был тог­да 17-летний Пётр, прискакали, говоря по-нынешнему, симпатизирующие мо­лодому царю двое стрельцов. Они сказали, что в Москву пришли стрелецкие полки. Готовится расправа над Петром и его семейством. За всем этим сто­ит сводная сестра Петра царевна Софья и её люди. Испуганный Пётр в одной ночной рубашке бросился в ближайший лес. Вскоре туда ему принесли одеж­ду и седло. Всю ночь он скакал в Троице-Сергиев монастырь под защиту этой неприступной цитадели, которую дважды не смогли взять поляки. Вслед за царём туда пришли Преображенский и Семёновский потешные полки — буду­щая российская гвардия.

Несколько дней в монастырь для защиты и поддержки молодого царя при­ходили перешедшие на его сторону стрельцы, военные из Немецкой слободы. 17 августа Пётр направил второму царю — сводному брату Ивану — послание с предложением-требованием исключить имя Софьи из всех официальных до­кументов как царевны. Под охраной её отправили в Новодевичий монастырь, где она прожила до конца своей жизни в 1704 году.