Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Джек Чалкер

Окестр с «Титаника»

На нижней палубе вновь сводила счеты с жизнью девушка. Меня убеждали, что я к этому привыкну, но даже после четырех повторов я только притворялся, что не слышу, как тело переваливается через ограждение, не слышу всплеска, крика несчастной, затягиваемой в водоворот. Все происходило слишком стремительно, но, становясь знакомым, не переставало ранить.

Когда крик, как ему и положено, оборвался, я зашагал дальше, к носу корабля. Там без меня не обойдутся: я буду направлять луч прожектора, показывая капитану бакены — иначе нам не дойти невредимыми до пристани Саутпорта.

Ночь выдалась тихая; я видел бескрайнюю россыпь звезд, не надеясь их назвать, даже найти знакомое созвездие. Это зрелище дорого всем мореходам, но для меня, матроса «Орки», оно наделено особым смыслом: ведь звезды — единственная константа Вселенной.

Я проверил все лебедки и тросы и доложил капитану по рации. Он ответил, что мы подойдем к траверсу через пять минут. У меня оставалось немного времени, чтобы перевести дух, привыкнуть к темноте, оглядеться.

Ночью на носу корабля царит волшебная красота. В темноте большой паром превращается в нечто нереальное. Между моим рабочим местом и высящейся надо мной капитанской рубкой в теплую погоду обычно скапливается много народу. Рубка похожа на мраморный монолит, торжественно отражающий лунный свет. Ее венчает бесшумно вращающийся радар и узкая мачта, по бокам выступают крылья-стабилизаторы. Все вместе имеет фантастический, неземной, даже немного зловещий вид.

Я оглядел прогуливавшихся по палубе людей. Обычно их собиралось больше, но час был очень уж поздний, да и ветер пробирал до костей. Я увидел несколько знакомых лиц, причем некоторые были не в фокусе — верное свидетельство, что я наблюдаю одновременно не меньше трех уровней реальности.

Последнее нелегко объяснить. Я сам не очень-то хорошо это понимаю, но, помнится, поступая на службу, сумел принять предложенное мне объяснение.

Палуба парома — необычное рабочее место для бывшего учителя английского. Но, будучи хорошим педагогом (так мне самому, по крайней мере, кажется), я постоянно сражался с администрацией из-за ее наплевательского отношения к дисциплине, дурацких взглядов на учебный процесс и вопиющей некомпетентности. Образовательная система не совместима с индивидуальностью: она стремится привести всех к общему бюрократическому знаменателю. Очередной скандал — и я примкнул к армии безработных учителей.

Полное крушение жизненных планов! Родителей я лишился много лет назад, родственников не имел — зато никому ничего не остался должен. А Паромы я любил с детства. Узнав, что на старый паром в штате Делавэр требуется матрос, я немедленно предложил свои услуги. То, что я раньше учительствовал, пришлось даже кстати: паромные компании отдают предпочтение кандидатам, умеющим ладить с людьми. Работа на палубе кипит, только когда паром швартуется или отчаливает, в остальное время приходится бездельничать и отвечать на праздные вопросы пассажиров. Если вам это не по нраву, работа паромщика не для вас.

Потом я повстречал Джоанну. Не уверен, что это была любовь: я, может, и влюбился, но Джоанна, по-моему, не способна на это чувство. Жизнь со мной была для нее просто удобна. Сначала все шло гладко: у меня была любимая работа, и мы с Джоанной арендовали жилье. У нее была дочурка от неизвестного папаши, которую она обожала. Я ладил с маленькой Хармони. Все оставались довольны.

Так продолжалось год с небольшим, а потом мой уютный мирок развалился, словно карточный домик.

Как-то раз в мое отсутствие Джоанна устроила буйную вечеринку. Кто-то бросил горящую сигарету, разгорелось пламя. Пожарные спасли Джоанну, но малышка Хармони, крепко спавшая в дальней комнате, задохнулась от дыма…

Я пытался утешить Джоанну, но, как оказалось, был слишком занят собой, переоценил собственную значимость в ее жизни и проглядел тревожные симптомы. Через пару недель после пожара она вроде бы опомнилась. Но однажды я ушел вечером на пароме, а она сунула голову в петлю.

Всего через неделю после ее смерти ввели в эксплуатацию чертов мост и проклятый туннель, и паром стал не нужен. Я, разумеется, знал о грядущем увольнении, но совершенно к нему не подготовился, потому что раньше собирался какое-то время пожить на средства Джоанны и придумать вместе с ней, как быть дальше.

Итак, я остался один — без друзей, без работы, чувствуя себя кругом виноватым. Я уже всерьез подумывал о самоубийстве и перебирал в мыслях возможные способы. А что если подорваться вместе со старым паромом? Но, прежде чем я достиг предела отчаяния, мне в почтовый ящик бросили письмо от неведомой «Блуотер Корпорейшн», г. Саутпорт, штат Мэн. Бланк был украшен милым символом: белый парусник на лоне синих волн.

Дорогой мистер Далтон, — говорилось в письме, — только что нам стало известно о закрытии паромной переправы в Делавэре. Мы испытываем необходимость в опытных паромщиках. Познакомившись с Вашим послужным списком, мы пришли к выводу, что Вы пригодитесь на нашем маршруте, которому никогда не будут угрожать ни мосты, ни туннели. Если Вас заинтересовало наше предложение, просим явиться на терминал в Саутпорте для решающего собеседования. Надеемся на успешное сотрудничество. Искренне Ваш, Герберт В. Пенобскот, управляющий по кадрам, «Блуотер Корп.»

Я долго вертел в руках письмо. Приглашение на паром! Этого было достаточно, чтобы вывести меня из депрессии, однако настораживала терминология: «послужной список», «решающее собеседование»… Понятно, что их интересуют люди с опытом; все паромные компании, зная о закрытии нашей переправы, должны были черпать кадры у нас. Но почему именно я? Я к ним не обращался, вообще не слыхал об их существовании, как и о месте под названием Саутпорт в штате Мэн. Видимо, они занимались предварительным отбором кандидатов, что само по себе для паромной компании необычно.

Я полез в старый географический атлас и нашел в алфавитном указателе строчку: Саутпорт — Сент-Майкл — Остров. На соответствующей карте, впрочем, этот населенный пункт отсутствовал. Если бы алфавитный указатель не выглядел столь убедительно, я бы решил, что меня разыграли.

Альтернативой согласию на предложение было только беспробудное пьянство, поэтому я двинулся автостопом на север.

Найти Саутпорт оказалось нелегким делом. Даже жители ближайших окрестностей ничего о нем не слышали. Городок насчитывал дюжину домов, мог похвастаться вшивым мотелем на десяток мест, киоском хот-догов и маленькой паромной пристанью со стандартным, хотя и очень широким причалом и с большой автостоянкой.

Невозможно было поверить, что эту дыру обслуживает паром. Чтобы сюда попасть, надо было проехать в сторону от главного шоссе по старой разбитой дороге целых шестьдесят миль. Правда, в течение всего пути я не закрывал от восхищения рот — такие красоты открывались моему взору.

В конторе на пристани горел свет. Я вошел и увидел за кассой седовласого мужчину.. Зная, что после долгого пути выгляжу не лучшим образом, я тем не менее представился. Кассир внимательно меня оглядел.

– Присаживайтесь, мистер Далтон, — сказал он дружелюбно и деловито. — Моя фамилия Макнил. Я вас ждал. Решающее собеседование займет немного времени, однако вам придется ответить на необычные вопросы. Если не хотите, можете не отвечать, но я все равно обязан их задать. Итак, приступим.

Я кивнул, и он начал. О таких собеседованиях я не слыхивал. Мой опыт паромщика Макнила не интересовал, он только спросил, имеет ли для меня значение, сколько у двухвинтовой «Орки» грузовых палуб. Загружался паром с кормы, а разгружался через нос, по откидному трапу.

По мне, паром — он паром и есть, о чем я уведомил кассира, изрядно его порадовав.

Большая часть вопросов имела личный характер: о семье, друзьях, привычках. Некоторые оказались даже чересчур личными.

1
{"b":"81762","o":1}