— резидентур в Донбассе, Запорожье и Днепропетровске, созданных сотрудниками германских консульств в Киеве и Харькове и планировавших проведение диверсий на важных промышленных объектах;
— действовавшей в Приморье группы агентов под руководством консула Германии во Владивостоке Кастнера и секретаря консульства Вольного.
Не меньший удар был нанесен по немцам на Украине. Только УНКВД УССР по Донецкой области в 1936 году ликвидировало ряд диверсионных, как сообщалось, групп, именовавшихся по названиям литерных дел по их разработке:
— “Узел” (районы Донецкой области, Днепропетровская область, Кавказ, Закавказье и Сибирь). Арестовано около 50 человек, 8 расстреляны;
— “Авторитет” (районы Донецкой области, Киевская область и Закавказье). Арестовано около 40 человек, 7 расстреляны;
— “Педагоги-изменники”. Осуждены 16 человек;
— “Кольцо”. На оборонных предприятиях арестовано свыше 80 человек;
— “Редактор”;
— “Перелет”. Осуждены к тюремному заключению 12 человек, 6 расстреляны;
— “Радисты”. Арестовано около 100 человек;
— “Интеграл”;
— диверсионная организация переселенцев в Старобельском районе. Сообщалось, что она образовала 11 штурмовых отрядов и находилась в подчинении консульства Германии в Киеве;
— “Сумерки” (группа на химических заводах Константиновки). Сообщалось, что ей руководило консульство Германии в Москве;
— диверсионная организация на электростанциях Донбасса. Якобы находилась под руководством гестапо.
В указанной докладной записке от 5 марта 1934 года Балицкий сообщал о создании Национал-социалистической партии Украины и ликвидации 81 повстанческой ячейки Союза боевых молодых немцев, организованных “по типу гитлеровских штурмовых отрядов”[140].
Все перечисленные эпизоды довольно сомнительны, во всяком случае, в части подготовки совершенно не нужных Германии на данном этапе диверсий. Они являются очевидными доказательствами постепенного перехода ОГПУ к фальсификации дел, осуществляемой как в политических целях, так и просто для оправдания существования своего многократно разросшегося штата. Вездесущая контрразведка строилась по территориально-объектовому принципу и обслуживала все имевшиеся в стране населенные пункты, предприятия, организации и учреждения, органы государственного управления, войска, транспорт — фактически все, за исключением партийных органов. Вероятно, во всем мире не нашлось бы армии шпионов, способной охватить все обслуживаемые ОГПУ объекты. Но, как уже отмечалось, лишь небольшая часть контрразведки и в самом деле занималась противодействием иностранным разведорганам и была в состоянии осуществить его, все же остальные подразделения использовали этот термин в качестве эвфемизма для обозначения политической полиции.
Структура ОГПУ была ориентирована именно на это. К концу своего срока существования она претерпела ряд изменений по сравнению с начальным периодом и в 1934 году являлась следующей:
— Председатель;
— Заместители председателя;
— Коллегия;
— Секретариат Коллегии;
— Особоуполномоченный при Коллегии;
— Особое совещание и Особая инспекция при ней;
— Судебная коллегия;
— Управление делами (УД);
— Отдел кадров (ОК);
— Финансовый отдел (ФИНО);
— Особый отдел (00);
— Секретно-политический отдел (СПО);
— Иностранный отдел (ИНО);
— Оперативный отдел (Оперод);
— Транспортный отдел (ТО);
— Специальный отдел (СО);
— Учетно-статистический отдел (УСО);
— Главное управление погранохраны и войск ОГПУ (ГУПО ВОГПУ);
— Главное управление рабоче-крестьянской милиции (ГУРКМ);
— Главное управление лагерями (ГУЛАГ);
— Экономическое управление (ЭКУ);
— Мобилизационный отдел;
— Инженерно-строительный отдел;
— Часть секретного хранения архивных фондов.
Объединенному государственному политическому управлению негласно подчинялись многие предприятия и организации, от акционерного общества “Интурист” до Экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН), созданной для добывания затонувших у берегов Крыма сокровищ британского фрегата “Черный принц”[141]. Одновременно с изменением структуры ОГПУ назревали перемены в его руководстве. Здоровье Менжинского настолько ухудшилось, что он уже не мог подниматься по лестнице в собственный кабинет, принимал посетителей лежа на диване и вообще в основном жил за городом на даче. Сталин давно решил назначить Ягоду его преемником, но по какой-то обычно не свойственной ему деликатности не делал этого при жизни Менжинского. Однако и после его смерти в мае 1934 года заместителю председателя ОГПУ так и не довелось стать его полноправным и формальным преемником. В июле было принято решение о вхождении секретной службы на правах Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) в состав Наркомата внутренних дел СССР, руководителем которого назначили Генриха Григорьевича Ягоду. Начался следующий, принципиально иной этап истории спецслужб Советского Союза.
2. РАЗВЕДУПР
Второй по значению после госбезопасности секретной службой СССР являлась военная разведка. Она возникла значительно раньше ИНО и в какой-то мере может считаться наследницей прежних военных разведывательных структур.
В первые полгода после революции по инерции еще продолжал существовать ведавший агентурной разведкой Отдел 2-го генерал-квартирмейстера Главного управления генерального штаба (ГУГШ), или Огенквар, руководил им по-прежнему генерал-майор П. Ф. Рябиков. Структура центрального аппарата отдела выглядела следующим образом:
— 1-е отделение (разведывательное);
— 2-е отделение (германское);
— 3-е отделение (романское);
— 4-е отделение (скандинавское);
— 5-е отделение (австро-венгерское);
— 6-е отделение (ближневосточное);
— 7-е отделение (средневосточное);
— 8-е отделение (дальневосточное).
Никакая работа в отделе практически не велась, да и вестись не могла ввиду полного развала агентурного аппарата, самоликвидации института военных агентов (атташе) и прекращения связи с источниками. Все предпринимаемые в этом направлении попытки успехом не увенчались.
Параллельно с Огенкваром в течение крайне непродолжительного периода времени в составе Революционного полевого штаба (РПШ) существовал еще и возглавляемый В. А. Фейерабендом Отдел агитации и разведки. РПШ был создан 27 ноября (10 декабря) 1917 года при ставке верховного главнокомандующего в Могилеве для оперативного руководства вооруженной борьбой с контрреволюцией на юге России, однако уже 12 марта следующего года был расформирован. Его разведотдел прекратил свое существование намного раньше, в самом конце 1917 года, и не успел сыграть сколько-нибудь заметную роль в истории военной разведки России.
В соответствии с постановлением Совнаркома 4 марта 1918 года был учрежден первый центральный орган стратегического руководства вооруженными силами Советской республики — Высший военный совет (ВВС). В его Оперативном управлении помощником начальника по разведке и одновременно начальником Разведывательного отделения с апреля по май 1918 года являлся А. Н. Ковалевский, а затем будущий Маршал Советского Союза, начальник генерального штаба и заместитель наркома обороны Б. М. Шапошников. Новая структура не обладала абсолютно никакими разведывательными позициями и пыталась работать исключительно через зафронтовые партизанские отряды, но особых успехов, естественно, не достигла. Создание в мае 1918 года третьего органа военной разведки — Оперативного отдела Народного комиссариата по военным делам (Оперод Наркомвоена) — еще более усилило неразбериху и в корне пресекло любые попытки централизовать оперативную работу и оценку добываемой информации. Оперод возглавлял социал-демократ, бывший штабс-капитан Семен Иванович Аралов, а его организационное и разведывательное отделение — Борис Иннокентьевич Кузнецов, вскоре сосредоточившийся исключительно на разведывательных проблемах.
