Вообще, до 1938 года идеи нацизма находили в Британии немало приверженцев. Речь идет не о руководимой Освальдом Мосли и финансируемой Берлином фашистской партии, а об иных, весьма высокопоставленных и полностью бескорыстных гражданах, наподобие “нацистского герцога” Карла Эдуарда Кобургского. В 1935 году состоялась встреча Роппа с младшим сыном Георга V герцогом Кентским. Хотя впоследствии немец сообщал о нескольких контактах с ним, он просто выдавал желаемое за действительное. Однако после гибели герцога в авиакатастрофе в 1940 году начальник III (разведывательного) отдела германского МИД Р. Ликус утверждал, что ее, скорее всего, подстроила английская секретная служба. Зато другой сын короля, наследный принц Уэльский, как минимум однажды, уже став королем Эдуардом VIII, оказал Германии серьезную практическую помощь. Он проинформировал фон Хеша о том, что в случае вторжения вермахта в демилитаризованную зону Рейнской области Британия ограничится дипломатическим протестом и не предпримет боевых действий. В сочетании с информацией по позиции Франции эти сведения позволили Гитлеру опровергнуть пессимистические прогнозы своего генералитета и безнаказанно осуществить запланированную операцию.

К 1938 году баланс сил в Европе изменился, причем отнюдь не так, как того желали в Лондоне. Вместо эффективного уравновешивания Франции и направления агрессии против Советского Союза Третий рейх набрал такую экономическую и военную мощь, что стал угрожать безопасности Соединенного Королевства и даже осмелился соперничать с ним на море. Теперь главным противником Великобритании был уже не только СССР, но и блок Германии, Италии и Японии. В соответствии с давним искусством англичан использовать в Европе систему сдержек и противовесов, в Лондоне мечтали столкнуть между собой обе угрожающие силы. Согласно официальной политике “умиротворения агрессора”, фашистские страны требовалось не раздражать и удовлетворять некоторые их требования. Предполагалось, что в ответ они послушно обратят свою экспансию на Восток, после чего две экстремистские общественные системы — коммунизм и фашизм — взаимно истребят друг друга. Символом такой стратегии стал Мюнхен, где проходила конференция, на которой Британия, Франция и Италия фактически продали Чехословакию Гитлеру. Вернувшись с нее в Лондон, искренне веривший в “политику умиротворения” премьер Невиль Чемберлен ликующе объявил с трапа самолета о привезенном мире для всего поколения. До начала Второй мировой войны оставалось менее года.

Правительство наконец осознало, что в усложнявшейся обстановке без эффективной разведки обойтись невозможно, а она во все времена требовала немалых расходов. Официальный бюджет всех секретных служб в 1935 году составлял всего 110 тысяч фунтов, год спустя ненамного больше — 180 тысяч, но даже эта незначительная прибавка была достигнута с трудом и благодаря удачному стечению обстоятельств. Когда парламент потребовал от руководителя СИС адмирала Синклера объяснить причины, по которым намерения итальянцев вторгнуться в Абиссинию оказались для Лондона полной неожиданностью, он убедительно доказал, что на выделяемые средства никакую эффективную разведывательную службу содержать невозможно. В тревожном 1938 году бюджет вырос сразу до 450 тысяч, а в предвоенном 1939 году достиг полумиллиона фунтов, причем в парламенте это не встретило никаких возражений. Оживились периферийные резидентуры, разросся центральный аппарат разведки. После захвата Германией Судетской области Чехословакии осенью 1938 года МИД решил восстановить распущенный после Первой мировой войны Департамент политической разведки во главе с известным дипломатом Рексом у. А. Липером, однако до самого начала войны он так и не успел приступить к работе. К тому же этот орган не являлся разведывательным в чистом виде, а в первую очередь отвечал за ведение подрывной пропаганды.

Центр промышленной разведки (ИИЦ) в конце 1938 года активизировал свои усилия по обработке поступающей информации, но его руководитель Десмонд Дж. Ф. Мортон мыслил значительно шире и выдвинул передовую концепцию экономической войны, согласно которой в грядущих вооруженных столкновениях разрушение экономики противника будет играть не менее важную роль, чем уничтожение его армии. В связи с этим он предложил провести подготовительную работу для создания министерства экономической войны, которое наряду с министерствами армии, авиации и флота должно было стать четвертым боевым ведомством государства. Мортон считал, что “новое министерство должно заниматься не только открытыми операциями, как, например, контролем за контрабандой, но и развернуть свою наступательную деятельность в сфере так называемых “специальных операций”, проводя их в виде диверсий и саботажа. Эти операции должны быть направлены как против вражеских государств, так и против тех нейтральных стран, из которых противник получает снабжение”^[207]. Такой подход предусматривал централизацию руководства подрывной работой, проводимой уже не столько в сиюминутных интересах войск, сколько в соответствии со стратегическими целям ведения войны. Эти взгляды разделял друг Мортона Уинстон Черчилль, полностью реализовавший их в 1940 году.

К концепции ведения боевых действий нетрадиционными методами одновременно подошли, хотя и не столь широко, в трех основных ведомствах, озабоченных явно надвигавшейся на Европу войной: министерстве иностранных дел, разведке и военном министерстве.

Руководители Форин офис вскоре после аншлюса Австрии стали постепенно осознавать нарастающую внешнюю угрозу и решили возобновить ведение успешно опробованной в предыдущей войне подрывной пропаганды. С этой целью в марте 1938 года в составе МИД было негласно образовано небольшое структурное подразделение, не внесенное в официальные списки министерства ни в 1939, ни в 1940 году. Возглавлял его Кэмпбелл Стюарт, в обязанности которого вошло изучение механизма действия подрывной пропаганды для разложения войск и тыла противника и выработка рекомендаций по ее использованию в качестве средства ведения войны. По месту нахождения это закрытое бюро условно обозначалось как “Электра Хауз” (ЭХ).

Практически в это же время руководитель СИС адмирал Синклер отозвал из армии для прохождения дальнейшей службы в разведке майора Лоуренса Гранда и подчинил ему новую секцию “Д” — диверсионную службу. Задачей Гранда являлось не практическое проведение операций, а систематическая, планомерная и глубокая подготовка к ним. Требовалось разработать теорию проведения специальных операций, выявить уязвимые точки вероятных противников, изучить методы и средства проведения актов саботажа, вербовочную базу возможной диверсионной агентуры, пути использования подрывной пропаганды для ослабления врага и многое другое. Впоследствии Гранд вспоминал, что грандиозность поставленной задачи вызывала у него ощущения человека, которому поручено сдвинуть с места египетскую пирамиду с помощью булавки. Однако он бесстрашно взялся за доверенное ему дело и 31 мая 1938 года представил руководству доклад, в котором перечислял возможные цели для проведения диверсий в Германии. Пространный список включал в себя систему энергоснабжения, телефонную связь, систему распределения продовольствия, боевые корабли, самолеты, сельскохозяйственные объекты и многое другое. Столь масштабные задачи Гранд предполагал решать путем:

— использования уже действующих в Германии антиправительственных организаций, в том числе коммунистических;

— использования одиночных агентов из числа рабочих для проведения особо сложных и изолированных актов промышленного саботажа;

— проведения акций “морального саботажа” (то есть распространения подрывных слухов).

Общие затраты на подрывную работу в рейхе майор оценивал достаточно скромно, в 20 тысяч фунтов.

Лоуренс Гранд