Между тем как шведы стремились распространить свои завоевания на все северное прибрежье Финского залива, с рекой Невой включительно, т. е. отнять у новгородцев всю Карелу и часть Ижоры, датчане пытались то же сделать на своем южном прибрежье и отнять у Новгорода другую часть Ижоры, а также соседнюю часть Води. Если бы и тем и другим удалось, Новгородская земля была бы совершенно отрезана от Балтийского моря и от прямых сношений с Ганзою. Но и тут новгородцы оказали энергичное сопротивление и не допустили датчан перейти на правую сторону Наровы. С этими неприятелями в 1302 г. состоялся мир, для заключения которого новгородское посольство ездило в Данию к королю Эриху VI. Для обороны Водской области новгородцы построили близ Финского залива каменную крепость Копорье, в которой еще прежде пытались утвердиться датчане. Нельзя не обратить внимания на то обстоятельство, что с другой стороны, на Неве, новгородцы ограничивались пока уничтожением шведских укреплений вместо того, чтобы самим укрепиться в устье этой реки и тем обеспечить за собой весь водный путь.
В то время как сами новгородцы вели борьбу со шведами и датчанами, псковитяне отстаивали пределы Новгородской земли от ливонских немцев. Здесь кипела редко прекращавшаяся мелкая война, сопровождавшаяся небольшими вторжениями с той и другой стороны, разорением пограничных сел, уводом пленных и т. п. Ливонские немцы, так же как шведы и датчане, завистливо смотрели на прямые торговые сношения Северной Руси с Ганзейскими городами и старались захватить посредничество в этой торговле. В конце XIII века они вздумали вновь напасть на самый Псков. Почти одновременно с попыткой шведов отрезать у Новгорода устье Невы, меченосцы внезапно подступили к Пскову, захватили внешнее поселение, или посад, с окрестными монастырями (Спасским и Святогорским), и осадили самый город (в марте 1299 года). Но еще жив был герой Довмонт. Не дожидаясь, пока соберется большая рать из волостей или пока прибудут на помощь новгородцы, он только с своей княжей дружиной и боярин Иван Дорогомилович с небольшой псковской дружиной ударили на немцев с такой отвагой и энергией, что притиснули их к крутому берегу р. Великой у церкви Петра и Павла и разбили наголову. Сам командор был ранен в голову и едва спасся бегством. То был последний подвиг престарелого героя. В мае месяце того же года этот любимый народом князь скончался от какой-то болезни, свирепствовавшей тогда во Пскове. Он был погребен в Троицком соборе, так же как и основатель этого собора Всеволод-Гавриил; там и доселе сохраняется его меч. Другим памятником его служит прочная каменная стена, огораживающая внутренний город («Охабень») от внешнего («Застенья») и носящая название «Довмонтовой стены». Очевидно, он много заботился о самом городе и его укреплениях, и вообще оставил по себе весьма добрую память{69}.
ХVII
ДАНИИЛ, МИНДОВГ
И РУСЬ ЮГО-ЗАПАДНАЯ
Возвращение Даниила. — Построение Холма. — Крамольные бояре. — Борьба с Ростиславом. — Ярославская битва. — Даниил в Орде. — Австрийское наследство. — Союз с Белою IV и свидание в Пожоге. — Вопрос об унии с Римскою церковью и королевская корона. — Попытка свергнуть татарское иго. — Бурундаево нашествие. — Союз с поляками и походы на ятвягов. — Значение Даниила. — Литва и Черная Русь. — Объединительная деятельность Миндовга. — Его крещение и ловкая политика. — Возвращение к язычеству и гибель Миндовга. — Смуты в Литовско-Русском княжении. — Войшелг. — Галицко-Волынскаа Русь после Даниила. — Отношения ее к татарам и полякам. — Участие в татарских походах. — Владимир Василькович. — Выбор его наследника. — Происки Льва Даниловича. — Болезнь и кончина Владимира. — Отношения польские.
Во время татарского нашествия на Юго-Западную Русь Даниил Романович с приближенными боярами удалился в Венгрию, а оттуда в Польшу, где вместе с семейством нашел убежище у своих родственников и друзей, Конрада, князя Мазовецкого, и сына его Болеслава. Последний предоставил Даниилу собственный замок Вышгород, лежавший в безопасной, уединенной местности над Вислою. Здесь Галицкий князь оставался до того времени, когда пришло известие, что татары вышли из Русской земли и направились в Венгрию. Тогда Даниил и брат его Василько воротились в свои земли, где ожидало их печальное зрелище разорения и другие перемены. Своевольные бояре, пользуясь отсутствием князей, снова забрали силу и засели в некоторых городах, уцелевших от татар. Так, воевода, державший пограничный с ляхами Дрогичин Надбужский, не впустил князей в город; имея при себе малую дружину, Романовичи принуждены были пока оставить мятежника в покое и подниматься далее по Западному Бугу. Другой значительный город на этой реке, Берестье, до того был завален трупами жителей, избитых татарами, что от страшного смрада нельзя было в него войти. То же самое оказалось и в стольном Владимире-Волынском. Трупами особенно были наполнены каменные храмы, так как в них обыкновенно собирались женщины, дети и старики, в то время как способные носить оружие гибли в последней битве на городских валах. Первою заботою воротившихся князей было очищать города от мертвых и созывать остатки живых, уцелевшие по окрестным лесам и пещерам, возобновлять храмы и городские стены. На Волыни благодаря преданности населения своему княжескому дому довольно скоро водворялся общественный порядок и жизнь принимала свое обычное течение. Но в земле собственно Галицкой предстояла новая борьба с боярскою крамолою. Бояре галицкие хотя продолжали величать Даниила своим князем и действовали от его имени, но успели самовольно поделить между собою земское управление, присвоить многие княжеские имущества и доходы и окружить себя вооруженною силою. Даниил не поехал в стольный Галич, стены и укрепления которого были разрушены татарами, а стал жить в своем любимом, хорошо укрепленном Холме и отсюда постепенно возобновлять порядок в Галицкой земле.
Еще до появления татар, когда Даниил княжил во Владимире-Волынском, однажды он забавлялся ловами на левой стороне Западного Буга и на берегу одного из его притоков увидал красивое возвышение, покрытое рощами покруженное тучными зелеными лугами. Он спросил у жителей название этого возвышения и узнал, что оно называется просто «холм». Князю весьма понравилось место, и он заложил на нем городок, который быстро начал расти и украшаться. Кроме русских жителей князь поселил в нем многих выходцев немецких и польских. С особым тщанием он украсил главный храм, посвященный Иоанну Златоусту. По свидетельству летописи (Волынской), не вполне для нас ясному, его главные арки были утверждены на четырех человеческих головах, искусно изваянных художником. Три алтарных окна были украшены стеклами римскими (вероятно, расписанными), а своды покрыты лазурью и золотыми звездами (наподобие небесного свода); два алтарные столба высечены из цельного камня; помост церкви слит из меди и олова, бока и арки северных и южных дверей выложены белым галицким и зеленым холмским камнем с узорчатою резьбою какого-то «хитреца» (художника) Авдия; снаружи храм испрещен «прилепами» (т. е. резными изображениями), раскрашенными и отчасти позолоченными; между прочим над южными дверями изваян образ Спасителя, а над северными — Златоуста.
Некоторые иконы, украшенные дорогими камнями и бисером, были принесены князем из Киева и Овруча, каковы: Спаса, Богородицы, Михаила и Сретения. Первые две из них сестрою князя Феодорою (супругой Михаила Черниговского) взяты из Киевского Феодорова монастыря; а Сретение была отцовская икона из Овруча. Колокола одни слиты на месте, а другие также привезены из Киева.
Посреди города Даниил возвел на каменном основании белую деревянную вежу, с вершины которой открывался далекий вид во все стороны. Эта вежа служила сторожевою башнею и вместе украшением для города. Подле нее ископан чрезвычайной глубины студенец, или колодезь, долженствовавший снабжать водою жителей во время осады. Кроме того, в некотором расстоянии от города Даниил воздвиг каменный «столб», или четырехгранную башню, на верху которой стоял высеченный из камня двуглавый орел, изображавший знамя или герб его державы. Кроме этой башни до нашего времени сохранились остатки другой подобной, стоявшей также вне города. Надобно полагать, что они защищали подступы к городу и входили в систему внегородских валов и укреплений. Твердыни Холма были таковы, что во время Батыева нашествия он оказался в числе немногих городов, которые татары тщетно осаждали и не могли взять. Эта безопасность привлекла к нему еще более поселенцев. С особою охотою Даниил принимал сюда разных ремесленников, бежавших перед татарами, как-то: седельников, лучников, кузнецов и пр. С помощью их он еще более распространил и украсил Холм, который сделался столицею Червонной Руси на все остальное время Даниилова княжения.
