Ко времени правительственного руководства Филарета Никитича относятся еще указы: во-первых, «о хлебном и калачном весу» 1626 года (Времен. Об. Ист. и Др., кн. 4); во-вторых, Ямскому приказу, 1627 года, о том, кому сколько подвод дается, смотря по чину духовному или светскому. На-прим., архиепископу 15 подвод, епископу 11, боярину 20 (столько же, сколько митрополиту), думному дворянину 12 и т. д. («Известие о дворянах Российских». СПб., 1790). Ямским приказом в это время ведал князь Димт. Мих. Пожарский. В следующем году мы находим его воеводою во Пскове. В конце обычного трехгодичного срока князь Пожарский и его товарищ князь Даниил Гагарин подверглись розыску по доносу о разных злоупотреблениях. Этот розыск или следствие производили их преемники кн. Мезецкий и Юшков. Главными пунктами обвинения были: присвоение себе в холопы и крестьяне литовских выходцев, незаконные поборы и налоги с посадских и уездных людей. Следствие продолжалось 8 месяцев; к допросу вызваны были как свидетели многие лица духовные, дворяне и дети боярские, стрельцы, губные старосты, городские и сельские сотские и старосты, дворцовые и церковные крестьяне и т. д. На допросах свидетели на обвинительные пункты большею частью отзывались незнанием, и только частию их подтвердили. См. «Следственное дело о кн. Д. М. Пожарском» в Чт. Об. И. и Д. 1870. Кн. 1. С предисловием Иванова, который, разбирая это дело, объясняет его обычаями кормления и вообще духом времени; причем указывает на то, что кн. Пожарский «сохранил до смерти расположение государя и, переведенный из Пскова, немедленно получил в управление Поместный приказ». Обвиняет он в излишнем усердии и самих следователей, т. е. новых псковских воевод. «Дела по местничеству», собранные Ивановым в Русс. Истор. Сборнике. T. II и V. «Замечательные случаи по местничеству в царствование Михаила Феодоровича», извлеченные из Разряд, книги Д. П. Голохвастовым, напечатаны в Чт. О. И. и Д. 1848. № 9.
Один русский хронограф такими словами очерчивает Филарета Никитича: «Сей же убо Филарет патриарх Московский и всея Руси возрасту и сану был среднего, божественные писания отчасти разумел, нравом опалчив и мнителен, а владителен таков были, яко и самому царю боятися его, боляр и всякого чина царского синклита зело томляше заточенми не обратными и инеми наказанми, до духовного же чину милостив был и несребролюбив, всякими же царскими делами и ратными владел, а в грамотах и в челобитных писали имя его с вичем». (Хроногр. архиеп. Пахомия в Изборнике Ан. Попова. 316.) Патриаршество свое Филарет ознаменовал еще причтением к лику святых двух русских подвижников: Макария Унженского, жившего в XV веке, и Авраамия Чухломского — в XVI в. Их обители находились в родном для новой династии Костромском краю. В том же 1620 году, когда совершилась канонизация преп. Макария был возобновлен и основанный им на Волге монастырь Желтоводский; возобновлен иноком Авраамием. По челобитью сего Авраамия, Филарет в 1628 г. дал мон. Желтоводскому несудимую грамоту, по которой десятильники и поповские старосты не имели права сюда въезжать, и в судебных делах монастырь ведался самим патриархом или кому он поручит. (Чт. О. И. и Д. 1866. III.) Духовная «строителя» Авраамия, 1640 г., заключает любопытные сведения об иконах, книгах, окладах и прочей монастырской и церковной утвари с обозначением цен (Времен. Кн. 2). Самому Филарету в 1625 г. дана царская жалованная грамота, которою увеличивалась его власть в патриаршей области или епархии (более 40 городов с уездами): его суду подлежали все дела духовные и гражданские, исключая уголовных. (А. Экс. III. № 164. С.Г.Г. и Д. III. № 72.)
32
О срачице Христовой: Лет. о м. мят. Никон, л. С.Г.Г. и Д. III. № 73. Акты Эксп. III. № 168. О приеме послов в Дворц. Разр. 1 и II. «О ходу в Персидское царство»: в 1623 году по указу царя и патриарха московский гость Федот Котов с 8 человек «ходил за море в Персидскую-землю в купчинах с государевою казною» (Времен. Об. И. и Д. Кн. 15). Любопытны его наблюдения над персидскими нравами. Бантыш-Каменского: «Обзор внешних сношений России». Две части. М. 1894–1896. С.Г.Г. и Д. III. № 51. (Похвальная грамота Сагайдачному за его извещение о победе над крымцами с посылкою ему 300 р.), 57 (Земский Собор 1621 г. о войне с поляками), 80 (о торговых пошлинах с иноземцев). Книги Разрядные. 1. 773, 785, 805, 824. Дела Моск, стола Разряд, приказа, приведенные у Латкина. 173. По поводу политических и церковных сношений со шведами и областями, уступленными Швеции. Акты Эксп. III. №№ 107, 108, 111, 179–184. Указанный выше сборник материалов Якубова с его предисловием, которое касается русских перебежчиков (Чт. О. И. и Д. 1897. Кн. 3). «Сношения России с Францией» (XVI–XVIII вв.). В.С. И-ва. М. 1893. «Обзор сношений между Англией и Россией в XVI и XVII столетиях». СПб., 1854.
О приготовлениях ко второй польской войне и московском войске: «Письма Рус. государей». М., 1848. №№ 371 и 378. (О заготовке в Новгороде хлебных запасов для наемных немцев, о беспорядках, драках и убийствах между ними и разрешении их полковникам действовать «по их немецкому праву»). См. в том же издании примеч. 38, касающееся найма 5000 иноземных солдат и покупки оружия. Наняты также инженеры, умеющие земляные города делать: Монсон, Шлиманнейфельд, Шхмасар, Шварт и пр. (на основании шведских дел Моск. Архива Ин. Д.). Суд полковников, однако, был подчинен главнокомандующему воеводе, а для докладу ему назначался особый русский чиновник или «судья». Дворц. Разр. II. 272. Зерцалова: «О верстании новиков всех городов 1136 года». Чт. О. И. и Д. 1895 и отдельно Дополн. Ак. Ист. II. № 58 и 59 (о присылке каменщиков и пр. для строения крепости в Вязьме и сборе денег с монастыр. вотчин за даточ. людей). Акты. Эксп. III. №№ 188,193,196,199,201 (о подобных же предметах). С.Г.Г. иД. III. №№ 81–88 и 93: о посылке полковников Лесли и Фандама за границу для найма ратных людей и покупки оружия. Договор с Фуксом. Подробный список жалованья офицерам, рядовым, лекарям, священникам, даже палачу и трем кабатчикам. Этот список показывает нам состав полкового штаба и нестроевой части у иноземцев (№ 87). О русских полках иноземного строя с поместными и кормовыми офицерами-иностранцами см. Акты Эксп. III. № 161. (1625 г. Упоминаются «иноземцы поместные» с ротмистрами Матвеем Халаимовым и Петром Гамонтовым и «кормовые» с Григорием Врославским), 206 (1632 г. Русские люди, «которые написаны к ратному учению в солдаты, пешие люди»), 208 (1632 г. О раздаче «денежной казны на жалованье и на корм немецким полковникам и их полков начальным людям, и русским, и немецким солдатам»), 236 и 237 (1632 г. Дети боярские, новокрещены, атаманы и казаки, «которые написаны в рейтарскую и в солдатскую службу»), 239 (1633 г. Перечисляют иноземцев старого выезду роты: Николая Мустофина, Прокопия Мишевского, Юрия Кулаковского, Григория Врославского, Михаила Жежборского, Лаврентия Красовского и Елизара Журавского — судя по фамилиям, все выходцы из Западной России; из них во время войны «Прошка Мишевский изменил, отъехал к королю». О том в след. №), 246 (1634. Тут имена восьми полковников-иноземцев; число русских полков обозначено 6, а число немецких 4; «урядниками» в русских полках указаны «немецкие люди». Тут же упоминаются «старого выезду иноземцы Гречане, Сербъяне, Волошане»), 287 (1639 г. «которые дети боярские наперед сего были в солдатской и драгунской службе»), 195 (1631 г. Грамота псков. воеводам о запрещении продавать соль за литовский рубеж), 197 (1632 г. Грамота тем же воеводам о запрещении покупать у литовских торговцев хмель, на который какая-то «баба-ведунья» наговаривает, чтобы «тем хмелем в наших городах на люди навести моровое поветрие»).
Акты Моск. Гос. I №№ 267–392 с перерывами. Тут, во-первых, сведения о вызове из областей беспоместных детей боярских к полковникам иноземцам для обучения ратному строю; «чтобы были собою добры и молоды»; о них велено в торговые дни чрез биричей «прокликати не по один день»; жалованья этим боярским детям назначалось по 5 руб., поденного корму по алтыну в день, да пищаль, порох и свинец из казны. Далее, о высылке новиков в Москву, о верстании детей боярских, о верстании денежными и поместными окладами казаков, которые поэтому называются «беломестными» или «жилыми», об отсрочке всяких исковых и судных дел служилым людям, пока минется их разбор, о снабжении украинных городов военными припасами, об отсылке обратно за море литвинов, поляков и прусаков, оказавшихся в числе наемных немцев, и т. д. особенно бросается в глаза обилие московских лазутчиков и литовских выходцев, с их расспросными речами, которые сообщали в Разряд все возможные сведения о положении дел и главных лицах в Польше и Литве. Например, в декабре 1631 года лазутчики донесли, что в Смоленске воевода Александр Гонсевский, а товарищ его Яков Воеводский, что гарнизону у них с небольшим 1000 человек, если не считать посадских; что бочка ржи стоит 6 золотых, а ячменю 2, но соль дорога, 60 алтын пуд, вследствие запрещения отпуска ее из московских городов; что, по разговорам литовских людей, в Москву едут цесарские послы, чтобы хлопотать о мире между Московским государством и Литвою. Этот слух оказался верен. Действительно, потом царь получил известие о прибытии австрийского посла на границу, и в марте отправил туда князя Гагарина; но вслед затем послан был отказ принять посла. Конечно, в Москве узнали, что это не столько посол, сколько лазутчик, что Австрия держит сторону Польши и желает развязать ей руки со стороны Москвы, чтобы иметь от нее помощь против шведского короля, посол которого именно в это время прибыл в Москву. (Дело об этом неудачном австрийском после Атанашии Еоргицевском см. «Памят. Диплом, сношений». Т. III. 1 —84.)
