Глава 19. На улицах Лондона
Вечер прошел великолепно. В маленькой квартирке, расположившейся над магазином, Гарри, наконец, усадили за стол и накормили. Близнецы наказали ему не высовывать носа из кухоньки и умчались вниз. Вскоре шум внизу начал затихать, магазин закрывался. Гарри, осоловело сидевший за столом — плотный ужин и дневные приключения притомили его — вздрогнул, когда в кухню ворвался Фред.
— Ну, давай, рассказывай, с чего это ты поднял переполох? — он отхватил толстый кусок ветчины, бухнул его на хлеб, залил сверху каким-то соусом и начал жевать.
— Знаешь, так сразу и не объяснить, — начал Гарри, но в это время в кухню влетел Джордж, позванивая большой связкой ключей.
— Эге! Уже рассказываешь? Обожди меня.
Гарри задумался. О чем же можно рассказать близнецам? О том, как раздражала его опека окружающих? Или о хоркруксах? (Гарри даже хмыкнул про себя, тут же пожалев, что рядом нет Рона с Гермионой, с которыми за прошедшие три недели у него так и не нашлось времени обсудить проблему их поиска).
— Да ладно, ты, не тушуйся! Мы же помним, что у тебя в долгу! — оборвал его размышления Фред.
Гарри расслабился. Да, он правильно сделал. Здесь были все свои.
Ближе к ночи Джордж вошел в камин. Фред и Гарри напряженно ожидали его. Минут через сорок он вернулся.
— Ну, чего пригорюнились? Больше жизни! Все хорошо!
На его плечи была возложена сложная миссия — оповестить членов Ордена о том, что с Гарри все в порядке и не привлечь при этом внимания к его местонахождению. И с этой задачей он справился блестяще. Вскоре они уже шагали по едва освещаемым улицам магловского Лондона — понимая, что оставаться у них Гарри опасно, Фред договорился с Гилдероем Мэйтом, одним из продавцов, происходящем их магловской семьи и жившем после окончания Хогвартса у родителей, о том, что Гарри переночует у него дома.
Встреча была горячей — хоть он и попал в семью маглов, но, к его удивлению, это была очень дружная семья, в которой и родители, и дети знали обо всем, что происходило в волшебном мире. Гарри вспомнил семейство Дурслей и поразился, насколько большим оказалось различие. Семейство Мэйтов оказалось таким же дружным, как Уизли, разве что детей было всего трое — у Гилдероя была маленькая сестренка, которой едва исполнилось десять лет, и брат, который этим летом поступал в колледж. Сам Гилдерой окончил Хогвартс четыре года назад и хорошо помнил Гарри, к сожалению, без взаимности — его Гарри вспомнить не смог, на первом-втором году обучения он с трудом распознавал гриффиндорских старшекурсников, что уж говорить о других факультетах (Гилдерой учился в Хаффелпуфе, поэтому единственное, что мог вспомнить Гарри, это то, что звали его так же, как профессора Локхарда, который — благодаря сломанной палочке Рона и собственному заклинанию — лишился памяти и уже который год лечился в госпитале святого Мунго).
Проснувшись утром, Гарри припомнил вчерашний день и поразился, как он успел сдружиться с семейством Мэйтов всего за несколько часов. Словно подтверждая его мысли, где-то над головой ухнула Хедвиг. Повернув голову, Гарри увидел, что она сидит на книжной полке, с явно довольным видом. Вчера она прилетела в дом Мэйтов буквально через несколько минут после того, как туда шумной компанией ввалились Гарри с близнецами, и вызвала восторженный переполох. Дети накормили ее до отвала, за это она позволила погладить ее по голове — видно хозяева пришлись по душе не только ее хозяину.
Между тем нужно было думать, что делать дальше. Миссис Мэйт, узнав о том, что его разыскивают, предложила переодеться и загримироваться. Гарри с тоской припомнил Наземникуса Флетчера, который тоже преображался, чтобы посещать «Кабанью голову», кабак Альберфольда в Хогсминде. Через два часа Гарри взглянул на себя в зеркало, к которому его торжественно подвела миссис Мэйт, и поразился. Своими остались разве что глаза. Не очень ровно осветленные волосы казались пучком соломы. Мама Гилдероя разделила их на пробор и с помощью каких-то цветных резинок связала в два смешно торчащих хвостика. Длинная челка полностью скрыла шрам. Кофта с рюшами была заправлена в девичьи брюки, зеленые, широкие и едва прикрывавшие щиколотки. На ногах — свободные сандалии. Губы намазаны светлой помадой — удивительно дурацкое ощущение, как будто на губах застыл бараний жир. «Ну, не так противно», признался сам себе Гарри. Нет, не Гарри. Перед зеркалом стояла угловатая девушка, изумленно оглядывающая себя.
— Нет, детка, так не пойдет! Девушки двигаются мягче!
Еще через пару часов, после ленча, немного свыкшийся со своей новой внешностью Гарри, шагнул с крыльца гостеприимного дома Мэйтов и зашагал по улице. Несмотря на то, что четкого плана у него не было, а приютившая его семья предлагала остаться у них на любое время, он все же решил пройтись. Во-первых, нужно было привыкнуть к своей новой внешности, а, точнее, попытаться выработать новую походку, не забыть о дурацкой сумочке, болтавшейся у него на плече. Миссис Мэйт надавала ему кучу советов, запомнить которые было просто невозможно. Например, ноги. Ну почему он не может просто шагать по тротуару? Нет, зачем-то нужно сдвигать ближе колени, пытаться идти мелкими шажками, а не привычной размашистой походкой…
Гарри так увлекся контролем за своей походкой, что не заметил, как из-за угла показалась фигура какого-то мужчины.
— Идиотка, смотри куда идешь!
С изумлением узнав голос, Гарри поднял глаза: перед ним стоял дядя Вернон — с красным от гнева лицом, запыхавшийся от быстрой ходьбы, в костюме, который явно нуждался в утюге, и с пачкой газет подмышкой.
— Я не хотел, — начал Гарри, но вдруг понял, что ему бы надо было изменить голос. Но было поздно.
— Ты… Ты… — маленькие глазки дяди Вернона превратились в щелки он повернулся, и, вглядываясь племяннику в лицо, ухватил его за локоть. — Что ты здесь делаешь? Да еще в таком… таком виде?
Гарри с досадой понял, что дядюшка его узнал.
— Отпустите меня, — взвизгнул Гарри, пытаясь вырвать руку. Но дядя слишком хорошо знал своего племянника, чтобы выпустить его.
— Что же это такое делается! Как вам не стыдно! Приставать к девушке прямо на улице!
Старая визгливая леди уперла конец своего зонтика в грудь Вернона Дурсля.
— Не мешайся, старая перечница! Это мой племянник… племянница! Без тебя разберусь, что мне с ним… с ней делать! — злобно взревел дядя Вернон.
— Нет, вы только посмотрите! — призывала дама, обращаясь к прохожим, которых, похоже, ничуть не занимала эта троица.
Дама не выдержала и ударила зонтиком мистера Дурсля по руке. Тот взвыл и на мгновение ослабил хватку. Гарри вырывал локоть из рук дяди Вернона и отскочил в сторону.
— Стой, стой, негодяй! Гарри! Кому я сказал? — отмахиваясь от настырной дамы, Вернон Дурсль бросился в погоню за племянником. Дама безнадежно отстала.
Гарри повернул за угол, нырнул в какую-то подворотню, но быстро понял, что ошибся — дядюшка уже нагонял его, а выхода не было: он очутился в замкнутом дворе. Еще секунда и цепкие пальцы дяди Вернона уже вцепились в его плечо.
— А ну, рассказывай, куда ты смылся? Наделал переполоху! — грозно ревел дядюшка.
— А вы? Оказывается вы ловкач! — рассерженно отбивался Гарри.
— У меня есть дела! Со страховкой надо утрясти, не понимаешь?
Гарри повезло, что именно в этот момент он взглянул в лицо дяди. Пышущее гневом, оно нависало над подростком багровым облаком. И вдруг что-то изменилось. По глазам мелькнула какая-то тень, взгляд на мгновенье расфокусировался, затем в нем появилась какая-то новая мысль. В следующее мгновенье Гарри почувствовал, что на него накатила волна эйфории, все стало вдруг легким и простым, вырываться и бежать не было никакой необходимости…
«Это заклятье Империус!» — вдруг понял Гарри и, вспоминая долгие занятия с Лже-Грюмом, попробовал вытолкнуть чужую волю из своего сознания.
«Покорность, спокойствие, безмятежность», — чужой голос в мозгу звучал громко, отчетливо, уверенно. Гарри сосредоточился и изо всех сил постарался вытолкнуть голос из головы. Однако как только это удалось, он почувствовал, как на его горле смыкаются толстые пальцы дяди Вернона.
