По очевидным причинам, становиться анимагом было ужасно опасно. И, тем не менее, изучение анимагии могло оказаться тем, что мне потребуется, если меня когда-нибудь схватят Пожиратели Смерти и не поступят после этого разумно, сразу же просто прикончив меня.

Анимагия была одной из немногих защит, вообще не требовавших палочки, и это означало, что анимагия могла пригодиться в моменты, когда палочку отобрали.

Большинство волшебников не заморачивалось на этот счёт; анимагия в основном была полезна для разведки и скрытного проникновения, и всегда оставалась возможность получить нечто полностью бесполезное, вроде оленя, бобра или черепахи.

Я читала, что форма патронуса зачастую указывает на то, каким животным вы станете. Если это было правдой, я точно так же могла полностью бросить попытки освоения.

И всё же, знание, как стать кем-то, не означало, что мне нужно будет этим пользоваться. Лучше было иметь больше козырей, которые так и останутся в рукаве, чем не иметь ни одного в момент проигрыша.

Того лучше, прямо здесь имелся волшебник, который знал, как сделать всё правильно.

― Мистер Блэк, — аккуратно произнесла я. — Я хотела бы поблагодарить вас, за то, что вы разрешили нам жить в вашем доме.

― Опять будешь меня в камень превращать? — спросил он.

Сириус сидел за столом, уставившись на свою кружку. Очевидно, дела с Гарри шли не так хорошо, как он надеялся.

― Несомненно, если это спасёт вашу жизнь или чью-либо ещё, — ответила я. — Нужно ли мне снова превращать вас в камень?

― А сможешь? — спросил он.

Признаки депрессии были очевидны для меня; я годами жила с ней в собственном доме. У меня и самой когда-то была депрессия.

― Он не Джеймс, — произнесла я.

Это было, пожалуй, даже хорошо, если судить по мимолетным обрывкам того, что я видела в разуме Снейпа, когда он считал, что я не смотрю.

Сириус слишком сильно давил; пытался создать взаимоотношения из ничего немножко чересчур быстро. Гарри восхищали истории о его родителях, но он уже не был тем ребенком, которым когда-то являлся.

Он осознавал угрозу, представляемую Пожирателями Смерти, и весьма достойно прилагал свои усилия.

― Я считал, что ему будет больше нравиться веселиться, — сказал Сириус. Он медленно покачивал кружку с напитком в руке. — Но вместо этого он собран и целеустремлён. Он намного больше похож на Лили, чем на отца.

― Я тренировала его больше года, — добавила я. — Пыталась сохранить ему жизнь.

Сириус непонимающе уставился на меня, и я вздохнула. Несомненно, он был не настолько хорошо осведомлён о моей репутации, как все остальные.

― Он никогда, вообще никогда не сможет расслабиться, пока Пожиратели Смерти и их хозяин не будут мертвы и не исчезнут.

― Я просто ожидал увидеть больше... чего-то, — сказал Сириус, взмахивая рукой, с разочарованием, написанным на лице. — Словно ему просто не нравится веселиться.

― Ему нравится, — отозвалась я. — Он просто немного более серьёзный, чем вы.⁽⁵⁴⁾

Сириус уставился на меня на мгновение, затем ухмыльнулся печально.

― На то, чтобы стать семьёй, нужно время, — продолжила я. — Вы не можете навязать это силком.

Он уставился обратно в чашку, лицо его снова стало хмурым.

― Хотелось бы вам заняться чем-то, что поможет вам стать ближе к нему?

Черты его лица заострились, Сириус пристально посмотрел на меня.

― Гарри нужно любое, самое небольшое преимущество, какое только можно, — пояснила я. — И не только ему. Насколько тяжело вам было стать анимагом?

Он рассмеялся, короткими, словно лающими звуками.

― Если бы это было легко, все бы ими были, — ответил он. — Анимагия спасла мне жизнь, но большинство людей не заканчивают свои дни в тюрьме.

― Я бывала в тюрьме раньше, — сказала я.

Если он проверит, то предположит, что я имела в виду то время, когда находилась под арестом в Министерстве.

― Возможно, что снова там окажусь.

― Ты хочешь научиться анимагии? — спросил Сириус.

Я уклончиво пожала плечами.

― Сколько времени это займёт? — спросила я.

― Нужно будет собрать урожай корня мандрагоры, — сказал он. — И держать лист мандрагоры во рту в течение целого месяца. Если он выскользнет, придется начинать всё сначала.

― Даже во сне? — спросила я.

― Ты не поверишь, насколько легко нечаянно съесть мандрагору, пока ты поедаешь хорошо прожаренную говядину, — ответил Сириус. — И если ошибёшься, начинаешь всё сначала.

Я кивнула.

― Затем нужно использовать лист для создания зелья, — сказал он. — И надеяться, что луна будет сиять, потому что это последний шаг в приготовлении зелья, и если всё затянуто тучами или вроде того... что же, всё заново — сосём листья мандрагоры ещё месяц.

― Что ещё входит в зелье? — спросила я.

― Роса, не подвергавшаяся воздействию солнечного света и человеческих ног в течение семи суток. Кокон ночной бабочки «Мёртвая голова».

Придется заняться их размножением для быстрого воспроизводства.

― Можно ли просто набрать росы в первый день и затем сохранить её в чашке? — спросила я.

Сириус нахмурился.

― Я не уверен.

Я вытащила блокнот, сделав пометку.

― Что это у тебя там? — спросил он.

― Что вы знаете об экспериментальном методе? — спросила я.

Выражение непонимания на его лице поведало мне в точности, сколько он знает.

― Нужно будет найти ещё какое-нибудь зелье, где используется этот ингредиент, — сказала я. — Потому что все эти дела с мандрагорой выглядят немного трудными, чтобы рисковать ими при использовании не протестированного метода. Если сработает, то всё станет немного легче. Как вы решили эту проблему?

― Комнатные растения, — пояснил Сириус. — Поместили их под стекло в подвале Джеймса. Растение погибло, но всё сработало.

Я сделала ещё одну пометку.

― Как только ты изготовишь зелье, нужно ждать бури с молниями, — сказал Сириус. — Тогда можно принимать зелье. До того времени, каждый восход и закат нужно повторять заклинание.

― Хорошо, — отозвалась я. — У нас будут люди, наблюдающие за прогнозами погоды по телевизору, и нам просто нужно будет отправиться туда, где идёт гроза.

Он вытаращился на меня.

― Маглы следят за погодой и говорят всем, когда что скорее всего произойдёт, — объяснила я. — У них есть камеры в небе, наблюдающие за грозами и сообщающие о них.

Сириус пристально смотрел на меня.

― Камеры в небе?

― В космосе, — поправилась я. — Они присылают обратно изображения, и люди могут сказать, в каком направлении пойдёт гроза.

Я не знала точно, когда по новостям начали показывать прогнозы погоды, но была твердо уверена, что в девяностых их точно демонстрировали; прошлым летом, с Гермионой во Франции, я видела прогноз погоды.

Сириус был чистокровным; я сомневалась, что он вообще когда-либо смотрел телевизор, не говоря уже о наблюдениях за погодой.

― Давай, расскажи ещё, что маглы ходили по Луне, или что хлеб они продают уже нарезанным.

Теперь настал мой черёд таращиться на него. Я встречала чистокровных, которых изумили бы именно эти факты, но...

― Я знаю, что такое прогноз погоды, — сказал Сириус. Ухмыльнулся. — Девушка моего лучшего друга была маглорожденной.

Точно.

Пожалуй, обобщать только из-за того, что кто-то являлся чистокровным, было плохой идеей. Не все из них были невежественными ксенофобами.

― Как ты собираешься получить прогнозы со всех частей страны? — спросил он.

― У меня повсюду маглорожденные друзья, — объяснила я. — И у них есть друзья полукровки. Если я дам им знать, что мне нужно знать, когда разразится гроза, они сообщат мне.

― Так ты хочешь, чтобы я учил тебя и Гарри?

Я покачала головой.

― Сколько, как вам кажется, вы сможете обучить за раз?

― Что... — спросил он в ответ. — Ты хочешь, чтобы я обучил, как стать анимагами, целый класс маглорожденных?

― В конечном итоге, — произнесла я. — Пожалуй, стоит начать с наиболее доверенной дюжины.