Нашей организации требовались деньги; то малое их количество, что я добыла, ограбив дом родителей моего тела, быстро испарялось. Нам нужен был стабильный источник доходов, и та афёра, на которую я сподвигла Люпина во Франции, так же отлично сработает и здесь.
Уже нашёлся семикурсник, брат которого был продавцом подержанных машин. Он будет искать автомобили, отправляемые в утиль, которые его магический родственник починит, а затем продаст их с прибылью. Семикурснику достанется половина денег, и половину из них он будет отправлять нам в форме галлеонов.
При курсе один к пяти, даже одного-единственного автомобиля будет достаточно, чтобы поддерживать нас какое-то время. Не то чтобы у нас было много расходов; по большей части нам требовалось покупать магические компоненты, вещи и снаряжение.
― Что насчет тебя? — спросила Гермиона. — Мистеру Люпину вообще есть, где жить? Я слышала, его дом оказался повреждён, когда Пожиратели Смерти пришли за ним.
― Он снимал дом, — ответила я. — Его вышвырнули. Сейчас у него, конечно, дела идут лучше.
Дамблдор платил ему из своего кармана, за то, чем там занимался Люпин. Он также получал деньги благодаря теме с подержанными машинами; достаточно, чтобы в последний раз, когда я говорила с ним, он ощущал себя заваленным деньгами.
Конечно, то, что для Люпина было рекой золота, для Малфоев было мелочью на карманные расходы. Оборотни, как правило, были привычны жить в бедности.
Гермиона молчала.
― Всё ещё не уверена, — призналась я. — Пока что даже не ясно, останусь ли я с ним или нет на время летних каникул. По очевидным причинам, они, как правило, держат подобное в секрете.
― Он же сможет вернуться, правда?
― Мадам Боунс отменила законы насчёт оборотней, — ответила я. — Освободила из тюрьмы всех оборотней, за исключением тех, у кого на руках имелись другие преступления.
Было у меня тревожное чувство, что этого окажется недостаточно. Министерство убило некоторых оборотней, и некоторые из тех, кто выжил, скорее всего, гневались на правительство за десятилетия официального расизма, даже если не имелось других причин.
Я ощутила чьё-то присутствие за спиной.
Там в нерешительности мялась Миллисент.
После смерти Трейси она провела большую часть года в состоянии шока и депрессии, став тенью прежней себя. Я редко видела её, несмотря на то, что мы были соседками по комнате, так как она не вставала, пока я не уходила, или ложилась до моего возвращения в спальню.
Не стоило недооценивать депрессию; я видела, как это бывает, на примере своего отца, и время от времени сама ощущала её следы, достаточные, чтобы я пыталась поговорить с Милли, но ничего не работало. Затем я оказалась занята, и как-то незаметно пролетела уйма времени.
― Тейлор? — спросила она. — Можно поговорить с тобой?
Я бросила взгляд на Гермиону, та кивнула и поднялась.
― Мне нужно кое-что проверить, — произнесла она.
И быстро ушла.
Милли нерешительно села рядом со мной. За прошедшие четыре месяца она похудела; она долгое время не ела, и хотя сейчас выглядела лучше, под глазами её всё ещё виднелись мешки.
― Как ты? — спросила я.
Ранее я несколько раз пыталась поговорить с ней, но она никогда не проявляла интереса. Я бы надавила, но часть меня задавалась вопросом, не винит ли Милли меня в смерти Трейси. Она и Трейси долгое время были подругами, и в ходе прошлого учебного года сблизились ещё сильнее.
― Это же всё на самом деле, да? — спросила она невыразительным тоном.
Не нужно было спрашивать, о чём она. Когда мама умерла, были времена, когда всё казалось нереальным. Я справилась довольно быстро, но папе, кажется, потребовалось больше времени.
― Ага, — отозвалась я. — Мне жаль, что всё случилось именно так.
― Оно вообще не должно было произойти, — сказала Миллисент. — Трейси никому ничего не сделала. Она не заслуживала такого.
― Нет, — произнесла я. — Не заслуживала.
Можно было продолжить, но я не стала. Понятно было, что Милли хочет поговорить.
― Я винила тебя, знаешь ли, — произнесла она, не глядя на меня. — За то, что её убили.
― Я знаю, — ответила я.
Не знала наверняка, но подозревала. Это ощущалось во взгляде, который Милли от меня отводила, в том, как она избегала меня весь семестр.
― Если бы тебя там не было, Трейси не убили бы, — сказала Милли.
― В тот день — нет, — отозвалась я. — Но два или три года спустя? Она была полукровкой, а семья её придерживалась весьма либеральных взглядов. Думаешь, Пожиратели Смерти не пришли бы за ней рано или поздно?
Я перекладывала свою ответственность, но непонятно было, что тут ещё можно сделать. Вытолкнула чувство вины в рой, и разум прояснился.
― Это могла бы быть я, — сказала она, поднимая на меня взгляд. — Или моя семья. Если бы мы не…
― Твоя семья приняла меры предосторожности, — перебила я. — Трейси попросила свою семью поступить так же, но они лишь посмеялись. Я получила письмо, которое она отправила мне летом; письмо не смогли доставить, так что его придержали, пока я не вернулась в Хогвартс. Могу показать письмо тебе.
― Мои родители тоже не хотели верить в такое, — сказала она, уставившись на стол. — Но я продолжала говорить и говорить им.
― Ты заставила их прислушаться, — отозвалась я.
Ощущение контроля могло помочь с её травмой. Люди, как правило, оказывались более ошеломлены тем, что не могли контролировать, и по этой причине люди больше волновались насчёт полетов на самолетах, нежели насчёт поездок в аэропорт, тогда как статистика несчастных случаев утверждала, что им следовало бы гораздо сильнее беспокоиться о поездках в автомобилях, чем о полётах.
― Я долгое время размышляла над этим, — произнесла Милли. — И я осознала, что тут вообще нет твоей вины… всё дело было в них. Они разрушили всё.
― Мы достанем их, — последовал ответ. — Я, Министерство, кто-нибудь. Они заплатят за содеянное.
Это было не обещание. Это была твёрдая уверенность.
Я заставлю их поплатиться, даже если это случится после моей смерти.
Она подняла взгляд, выражение её лица внезапно стало решительным.
― Я хочу посчитаться с ними, — сказала она.
― Мы больше не отвлекаемся на тех, кто занимается школьной травлей, — ответила я. — Или… по крайней мере, занимаемся не только ими. Ты знаешь, что скорее всего сделают Пожиратели Смерти, если обнаружат, что ты помогаешь мне. У маглорожденных нет выбора… у Гарри Поттера нет выбора. Они все в расстрельном списке. Ты… у тебя есть выбор.
― У Трейси тоже был выбор, — ответила Миллисент. — И она поплатилась за него. Я хочу заставить их заплатить за то, что они с ней сделали.
Я нахмурилась.
Миллисент пропустила месяцы тренировок; большинство людей вообще едва ли помнили, что она моя соседка по комнате. Имела ли я право подвергать её риску, когда этого не требовалось?
Были люди, не одобрявшие программу Стражей, убеждённые, что там создают детей-солдат. Они не понимали, что сама природа наших суперсил означала, что мы будем гнаться за конфликтами. Мы будем сражаться там, снаружи, вне зависимости от того, поддерживает нас государство или нет.
У волшебников не было такого рода стремлений. Большинство из них были так же ленивы, как и большинство маглов, или даже хуже.
Тем не менее, я и раньше видела этот взгляд, исполненный стальной решимости. Если я ей не помогу, она, скорее всего, самостоятельно найдёт себе проблем.
― Тебе многое придётся наверстать, — сообщила я. — Остальные опережают тебя на полгода тренировок, и они сложнее, чем в прошлом году.
― Я буду очень стараться, — произнесла она.
В прошлом году она работала очень упорно; предполагая, что она сможет удержать в узде свою депрессию, она также справится и в этом году. Её боевые навыки, скорее всего, заржавели, и ей потребуются тренировки, чтобы нагнать те навыки в тактике и стратегии, которые я развивала в остальных, но то, что она догонит, было вполне возможно.
