Чжу Баи вздохнул, прикрыл лицо ладонями, словно воду стирал.
— Непривычно, что ты готов отпустить меня, — произнес Чжу Баи, убирая руки от лица. — Тем более к другому тебе.
— Там мир другой. Я надеюсь, что его остановят, а если тупить не будешь, то с тобой все будет в порядке.
— Да уж не знаю. Столько раз попадался… Сам к тебе бросился, когда увидел… Так куда ты собрался? Умирать, что ли?
Го Хэн промолчал, но стал мрачен. Чжу Баи всерьез заволновался:
— Ты что?.. Слушай, я понимаю, что от меня это слышать странно, но самоубийство не выход…
— Даже не думал, — бросил Го Хэн. — Ты запомнил, как сюда идти? Я говорил Гун Ву, но я приказывал ему и тебя отпустить, а он хуй на это клал. Если будет время, убедись, что меня сюда отнесут, хорошо?
Только тогда Чжу Баи понял: красивое место, мягкая почва, никто сюда не ходит, об месте знают лишь избранные. И бревно, которое смотрит не на водопад, а развернуто к лесу. К пригорку. Чжу Баи обыскал землю взглядом, но тут было из-за самой местности несколько холмиков, все небольшие.
— Ты похоронил меня здесь? — спросил Чжу Баи и его самого чуть не вывернуло от сказанного вслух. Го Хэн только кивнул, глядя по-прежнему вперед, а не на собеседника. Он словно бы говорил не с этим Чжу Баи все это время, а с тем, что уже умер. И Чжу Баи стало невыносимо. Словно он был призраком, который забыл собственную смерть. Он быстро поднялся, потребовал:
— Пошли обратно. Мне тут не по себе.
***
Когда они спускались — горизонт был красным, начинало темнеть. Чжу Баи становился еще более нервным. Казалось, он каждый шорох воспринимал как другую банду или какого-нибудь убийцу. Го Хэн хотел было его успокоить, но из-за этих страхов Чжу Баи держался к нему ближе. И Го Хэн снова был слишком слаб. Казалось бы — самая большая опасность и есть он сам, но Чжу Баи инстинктивно держался его… это было приятно. Прошлый Чжу Баи наоборот старался держаться подальше и его приходилось одергивать. Тоже можно было понять — к Дрэгону его везли просто на разговор, это могло кончится не так уж плохо. А потом его оберегал Го Хэн, и Чжу Баи забыл о том, как опасен может быть мир… впрочем, не про мясников. С этим тоже надо было разобраться. Мало ли, в следующий раз им еще кто-то важный попадется…
В логове было не так уж много людей, и на вернувшихся они только глянули без интереса. Чжу Баи шел впереди. У ворот он, казалось, замешкался. Но до города было далеко. Он не смог бы добежать без приключений… к тому же оба они помнили, что прошлый Чжу Баи отчего-то пришел обратно. И Да Джиан очень не хотел, чтобы в городе знали, что Чжу Баи вернулся снова… И, замешкавшись всего на несколько секунд, Чжу Баи все же пошел к привычной уже комнате. Он даже не ощущал уже нервозности, оказавшись снова взаперти с Го Хэном. Для него снова все расслаивалось, и это был словно какой-то третий Го Хэн, который не тронул бы его против воли. Но все же, на всякий случай, когда Чжу Баи вошел в комнату, он включил свет. Сделал шаг вперед, в комнату, занявшись завязками на верхней одежде, собираясь снять ее, потому что в комнате было для нее жарко. И внезапно услышал приглушенное:
— Позволишь?
Го Хэн быстро прикрыл дверь и резко протянул к нему руки, не дожидаясь ответа. Словно и так его знал. Чжу Баи шарахнулся, наткнулся спиной на стол и больно ударился, ухватился за него. Понял, что упустил время и теперь попадет в ловушку, но Го Хэн стоял у двери. Он посмотрел на свои руки, принимая мысленно факт того, что так и должно быть, чтобы они пустовали.
— Прости, — пустоте произнес Го Хэн, опуская руки. — Я знал, просто решил попробовать.
Снял куртку, повесил у входа, ушел в ванную и там некоторое время шумела вода.
Чжу Баи тоже ощутил пустоту. И это было странно, потому что пустотой Го Хэна было отсутствие Чжу Баи. Того немного трясло, но это было словно от другого него. Того, чьи воспоминания он теперь хранил. Он же ощущал себя идиотом по множеству причин. Потому что ему хотелось, чтобы Го Хэн сделал то, что он собирался. Даже если это было повалить на пол и выебать его тут же. И он сам не понимал, почему так. Очень хотелось быть спокойным и рассудительным, независимым. Возможно, глядя на эту историю со стороны, он бы мог посоветовать бежать. Не из логова (дверь ведь не была заперта), а в другой мир. Оставить Го Хэна тут осознавать все то, что он натворил. В конце концов в том мире у Чжу Баи было не меньше нерешенных проблем… Но он не мог. Он осознавал, что не только боялся каких-то действий в отношении себя от Го Хэна, но в то же время и хотел их. Понимал, что смог бы оправдаться перед собой: «Это не я. Смотри, я не позволял ему, я такая же жертва, как и ты». Словно бы здешний Чжу Баи мог его слышать. И не только он. Весь уничтоженный мир Чжу Баи и все еще живший в нем осуждением его желаний и фантазий. Даже этому миру Чжу Баи мог бы сказать: «Это сделал не я. Меня заставили». Увы, но он отлично понимал это, и теперь уже не мог сказать, что просто недостаточно сопротивлялся. Так что к чувству страха примешивалась и вина. Что-то рациональное в его мыслях и действиях еще оставалось, но, когда дверь в ванную открылась, на пороге уже стоял Чжу Баи, не позволяя пройти.
— Да, — уверенно произнес он. — Да, позволю.
У него тряслись губы, словно он готов был заплакать, и при этом он выглядел уверенным и отчаявшимся. Го Хэн не смог бы воспользоваться им в таком состоянии, да и не собирался. Он изначально просил разрешение просто обнять его. Ощутить, что правда нашел замену, что у него все еще есть Чжу Баи. Так что чего бы Чжу Баи не боялся, а в итоге его только обняли, положив голову на плечо. Чжу Баи все еще трясло, но он прикрыл глаза и попытался довериться.
Го Хэн мог бы простоять так до ночи, но резко отпустил, когда появилось сильное желание сорвать с Чжу Баи халат, отрывая завязки, прощупать его всего, чтобы убедиться, что он живой. Чтобы проверить, на какие реакции способен он.
В целом оба и успокоились, и одновременно остались в стрессе, и объятье это не решило ничего, только обоих напугало и раззадорило.
***
Ночью Чжу Баи словно всплывал в сознании другого себя и начинал наблюдать его глазами. Ему нужно было некоторое время, чтобы осознать, что происходит. Он будто просыпался посреди фильма и начинал его смотреть, делая вид, что до этого не спал, и очень внимательно следил за сюжетом. А потом осознавал, что это не кино, что это происходит с ним. И тогда кино становилось осязаемым — он начинал ощущать температуру, прикосновения, боль, эмоции. Проснуться после такого сна было сложно — Чжу Баи еще некоторое время был внутри него. Как в тот раз, когда он пытался грубой щеткой стереть ощущение чужих прикосновений и не сразу понял, где он и что он не из этого мира.
Чжу Баи видел вечер, двор Да Джиана. Он ждал друга на патруль, когда заметил игравших во дворе детей. У одного из них, парня лет двенадцати, была забинтована рука. Чжу Баи было скучно, он подошел поздороваться и спросить про руку…
Ласка не любил, когда над ним издевались. Но ему нужен был авторитет Дрэгона, потому что того боялись. Тот был из «адекватных» главарей и с ним даже иногда заключали договоры о защите, и даже молодых парней он себе в уплату не требовал, в отличие от Го Хэна. У поселения с Дрэгоном не было никаких уговоров, им нельзя было приходить сюда. Но дети бегали в руины. Существование опасности только подстегивало их — молодость самое бесстрашное время. И Ласка появлялся там же. Он угрожал детям Дрэгоном, и они выполняли то, что Ласка говорил. Ему нужно было отыгрываться на ком-то еще слабее за те унижения, через которые он проходил из-за Дрэгона. Жертвы вынуждены были говорить, что поранились сами. И умалчивать о том, какой ужас испытали. Ласка не был тупым — он оставлял их в живых, чтобы никому не пришло в голову выяснять обстоятельства смерти. А так — поранился ребенок, с кем ни бывает. Он заставлял их приходить на окраины, они уже не могли сбежать. Потому что Дрэгон. Ласка обещал, что если его не будут слушаться, то на город нападет Дрэгон, убьет их родителей, выжжет тут все дотла. Дрэгон не был настолько отбитым, но дети этого не знали. И город даже узнав правду побоялся бы связываться с Дрэгоном и требовать суда. Скорее всего, все бы решили, что Дрэгон это одобряет. На его территории вообще предпочитали не появляться — никто не общался с ним лично, а его припадки ярости выдавались за его обычное поведение. Это и самому Дрэгону было удобно — все-таки он жил недалеко от города и лишних гостей не любил.