Подобные плиты издавна поражали исследователей. Вышеупомянутый Ф. И. Миллер, проезжая здесь в 30-х годах XVIII века, писал: «Особливого удивления достойны превеликие камни, коими некоторые могилы обкладены, и притом в таких местах, в коих поблизости не видно никаких каменных гор, из которых бы оные камни брать можно было, так что сии камни с неописанным трудом из весьма отдаленных мест привозить надлежало».
В углах ограды кургана, раскопанного Киселевым, под плитами найдены скелеты взрослых людей (возможно, это «закладные жертвы»), а в середине ограды вырыта могила площадью в 16 квадратных метров. Стенки ее укреплены тыном и срубом. В камеру с поверхности земли вел вход в виде дромоса, облицованного бревнами. Поверх камеры — пирамидальная деревянная крыша, крытая берестой. В этом доме мертвых была похоронена, видимо, царская семья.
Грабители проникли внутрь сооружения еще до того, как обвалилась крыша. В камере археологи нашли лишь останки шести людей, бронзовый нож и массивный глиняный сосуд. Все остальное унесли грабители, очевидно современники захороненных. Наибольшую ценность для них, вероятно, представляли бронзовые изделия, которые переплавляли в ножи, кинжалы и другое оружие, в различные украшения.
Скоро полдень. Солнце печет нещадно, но здесь, в древней могиле, в такую жару сидеть приятно. Прохладой веет от каменных стенок ящика-гроба. Август, основные землекопные работы завершены. Предстоит самое интересное — расчистка скелетов и вещей на дне могилы. Сижу согнувшись в три погибели. В песке виднеются венчик горшка и глазницы черепа. Нетерпеливые руки тянутся поскорее расчистить горшок и череп, но… нельзя, надо все по порядку. Я присыпаю горшок песком, чтобы случайно его не раздавить, обметаю сначала все стенки ящика, потом беру нож и начинаю за черепом скелета тонкими вертикальными пластами срезать землю, подгребая ее к себе. Расчищаю осторожно то ножом, то пинцетом, то кисточкой. Не только кости, но и мельчайшие бусины, пронизки, пуговицы должны оставаться на своих местах. Иначе, выражаясь археологическим жаргоном, «могилу зарежешь». На фотографиях и чертежах все должно быть изображено так, как найдено — в первоначальном положении. Особые трудности у меня всегда с фалангами пальцев рук и ног. Чуть нажмешь посильнее — и тонкие косточки выскакивают, а поправлять уже нельзя. Так и запечатлевают брак моей работы фотографии и чертежи.
Чего только не передумаешь за день, пока руки механически двигаются. Вот и сейчас невольно обращаешь внимание, что на височных костях черепа следы зелени — окись меди. Они и на пальцах, первых шейных позвонках, у кисти рук. Значит, эту женщину похоронили в бронзовом ожерелье, браслете, кольцах. К волосам были прикреплены височные кольца, а где они? Похищены… Здесь более 500 курганов XIII века до нашей эры. Многие ограблены тогда, когда земля еще не просочилась сквозь щели могильных плит, когда не рассыпались еще связки и сухожилия рук и ног. Где же у древних грабителей страх перед мертвыми, о котором говорят этнографы?
Воображение рисует такую картину. Они крадутся бесшумно, озираясь. В руках бронзовые топорики, на поясах кинжалы. Лицо закрыто маской, чтобы его не видели духи усопших. На шее — ожерелья из колечек, клыков марала, когтей медведя — амулеты, защищающие от потусторонних сил. Ох, если бы не месть духов! При мысли о них деревенеют руки, лихорадочно разрывающие гробницу. Эти руки знают, где шарить. Они сдвигают плиту — крышку гроба, выхватывают серьги, бусы, браслет. Остается найти нож. Нож кладут покойнику в ногах, на кусок бараньего мяса. Грабителям и это известно. Нащупав нож, они прекращают поиски, поспешно закладывают плитами каменный гроб и переходят к следующему. Их не интересуют глиняные сосуды, инкрустированные белой пастой, бисер, костяные гребни. Им нужна только бронза — золото бронзового века. Бронза — это богатство, власть, рабыни, скот.
Скользят тени между курганами, наполняются награбленным сумки. Не ведают, не гадают эти люди, что их собственный прах будут осквернять потомки в поисках той же бронзы или другого металла. И не уберегут от этого ни глубокие срубы, ни каменные ограды, ни огромные земляные насыпи.
Сокровища не мнимые» а истинные
Курганов в Абакано-Минусинских степях много. Наиболее древние надмогильные сооружения незаметны. Они представляют собой небольшие задернованные камни, и различить их могут только специалисты. Курганы не ломятся от «сокровищ», они сами по себе сокровища, чудом сохранившиеся до наших дней. Археологи не охотники за золотом, а следопыты прошлого. Восстановить прошлое, оживить для истории многочисленные племена, жившие некогда на Енисее, можно лишь благодаря курганам. Это основной исторический источник, так как здесь, к сожалению, почти не сохранились древние жилища. Курганы дают нити ко многому. Каждый предмет, каждый горшок, найденный в них, расскажет больше, чем слитки золота, если бы они и были там. Ни одна деталь не пропускается учеными. Как сделана гробница и окружающая ее ограда? Каков антропологический тип погребенных, их пол и возраст? Мясо каких животных клали умершему? Почему некоторым связывали руки и ноги, а других сжигали? Чем объясняется разная форма сосудов и украшений? Откуда приходили на Енисей древние племена, когда и кем вытеснялись? Подобные вопросы не дают покоя нескольким поколениям историков первобытного общества. Кое-что разгадано, многое неясно, но, коль скоро сотни древних кладбищ еще не раскопаны, есть надежда на дальнейшие победы археологической науки. К счастью для археологов, в этих степях для сооружения могил в древности использовали камень, песчаник или гранит, а не дерево, дерн, землю, как это было в других местах. Но тем горше видеть, что продержавшись до XX века, погребальные сооружения сотнями исчезают на глазах. Иногда эти потери неизбежны. Распахиваются целинные степи, большие площади затопляются при сооружении ГЭС. А вот случаи неоправданного уничтожения древних памятников просто возмутительны.
Аскизский тракт в Хакасской автономной области перерезает огромные древние кладбища. Высокие камни курганов тянутся по обе стороны шоссе, создавая особый ландшафт степей и сливающихся с ними гор. Но до чего неприятно видеть торчащие вдоль обочины стенки каменных гробов из-под частично снесенных насыпей!
В 39 километрах от Абакана на повороте дороги к совхозу «40 лет Октября» сохранилось 50 курганов со значительными насыпями, до двух метров высотой. Рядом берут гравий для строительных работ, и два кургана уже снесены бульдозером.
Мне довелось не один год ездить и бродить по степям. Случаев уничтожения курганов немало, несмотря на правительственные постановления об их охране. К сожалению, еще находятся люди, проявляющие неуважение к старине и истории нашей Родины.
Однажды, еще в студенческие годы, моими попутчиками оказались топографы, возвращавшиеся из Тувы. И вот эти» казалось бы, культурные люди интересовались только оплатой труда студентов-практикантов в археологических экспедициях, а потом задали такой вопрос: «А зачем вы вообще нужны, археологи, какие вы производите материальные ценности?»
Стало обидно не только за себя и коллег, но и за ребятишек, прибегавших из дальних селений наблюдать, как мы ведем раскопки, за романтиков, проводящих у нас с лопатой в руках свой отпуск.
Помню, что тогда в защиту археологической науки я произнесла страстную речь, а в заключение привела слова известного революционера Дмитрия Александровича Клеменца. После длительного заточения в Петропавловской крепости народоволец Клеменц был сослан в Сибирь на пять лет, но прожил там втрое больше. В Сибири он обрел вторую родину, друзей, стал ученым. Он занимался геологией, этнографией, археологией. «Уважение к прошлому страны, — говорил Клеменц, — все равно, что уважение к родителям. Общество, пренебрегающее этой обязанностью, стоит на уровне непомнящего родства. Общество, отказывающееся от издержек на охрану и изучение своей старины, указывает не столько на свою нищету материальную, сколько на нищету духовную. Издержки ничтожны для того, кто понимает важность старины и изучения прошлого, кто любит свою страну».
