— У меня уже есть помощник. Больше никого не нужно, — нетерпеливо проговорил Василий Кузьмич, придвигая к себе книгу.

Но посетитель и не думал уходить:

— Вам не придется мне платить.

— Вы больны, ослаблены. Вам нельзя отправляться в такой путь, — раздраженно сказал Василий Кузьмич. — Кстати, откуда вы узнали о моих делах?

— Слухи подобны воде, а человеческое молчание — решету…

«Он к тому же и скрытен, — подумал Василий Кузьмич. — Интересный субъект. Авантюрист? Жаль, нет времени выяснить». Он проговорил, открывая книгу:

— Извините, до свидания.

Посетитель сделал шаг к столу, впервые подняв взгляд. Его глаза оказались цепкими, в них не было робости.

— Все-таки вы возьмете меня. Я правнук Сейкила.

«Авантюрист!» — решил Василий Кузьмич, соображая, как бы поскорее разделаться с посетителем. — А тот достал из кармана паспорт, положил на стол перед врачом. Василий Кузьмич прочел: «Руми Сейкил».

— Почему сразу не сказали?

— Боялся, что вы суеверны.

Василий Кузьмич вспомнил закон сжигателей трупов: «Наши тайны живут с нами и уйдут с нами». Если кому-то из чужих удавалось проникнуть в тайны племени, его убивали. Известны случаи, когда люди племени находили такого чужака даже в других странах, за много сотен километров, и не останавливались ни перед чем, чтобы уничтожить похитителя родовых секретов.

Руми подошел еще ближе к Василию Кузьмичу, заглянул в глаза:

— Думал: вы можете испугаться…

— Ладно, раз вы — правнук Сейкила, готовьтесь в дорогу. Только не подумайте, будто я доказываю свою смелость.

Руми улыбнулся:

— Все знают, что глупые обычаи умирают раньше людей…

— Оставьте заявление и документы, я попрошу оформить вас, — предложил Василий Кузьмич. — А пока расскажите немного о племени и прадеде. Историки упоминают, что Сей-кил был когда-то знаменитым врачевателем. Я думаю, что он использовал знания древних греков, объединив их с местной народной медициной.

— Очевидно, вам известно больше моего, — сказал Руми. — Я слышал от деда, что его отец был великим лекарем. Но дед протоптал для себя иную тропу — стал охотником. И мой отец принял от него ружье, но рано умер. За ним ушла и мать. В тринадцать лет я остался сиротой, воспитывался у деда, потом — у друзей отца. Сейчас мне тридцать восемь, а я ничего еще не сделал в жизни. Был чужой тенью, шел чужими тропами, даже гнезда не свил…

В его голосе звучало сожаление об упущенном:

— Книга прошлого раскрыта перед вами, а не передо мной. Записки прадеда разыскали вы. Я лишь слышал о них.

Он быстро взглянул на ученого:

— Говорят, вы большой знаток не только народной медицины, но и истории Памира.

— Слухи значительно преувеличены, — внешне сурово, но польщенный в душе сказал Василий Кузьмич.

2

Они вылетели вдвоем: помощник ученого неожиданно заболел. Самолет нес их над степью, покрытой кустами янтака — верблюжьей колючки. Маленькие, круглые, они с небольшой высоты были похожи на полчища ежей. Рядом с крохотным аэродромом, куда приземлился самолет, журчала вода в арыке и сухо шелестел песок. Вода журчала громче, песок лишь вкрадчиво напоминал о себе, ожидая, когда люди выйдут в путь.

Мощный вертолет проглотил пассажиров и легко перенес их через песок и воду, промчал над берегами Сырдарьи, где, по преданиям, когда-то властвовали тигры, над затерявшимися в пустыне озерами.

Василий Кузьмич показал вниз, на буйно заросший камышом берег и прокричал Руми в ухо:

— Рассказывают, будто там можно поохотиться на тигров!

— Я их не встречал, — ответил Руми.

Неожиданно, без тени улыбки, добавил:

— Наверное, тигры превратились в кошек. Те, что решили уцелеть.

Василий Кузьмич засмеялся, представив себе этот процесс превращения под дулом ружья.

Вертолет высадил людей далеко за подножиями Памира, оглушительно застрекотал и улетел…

Василий Кузьмич разложил карту на большом камне, вынул блокнот с записями.

— Если верить Сейкилу, — отсюда надо идти через Змеиное ущелье. Но разве нет пути короче?

— Есть, — ответил Руми.

Он показал путь на карте.

— Отлично! — обрадовался Василий Кузьмич. — Значительно короче и к тому же безопаснее. Ведь ущелье не зря зовется Змеиным?

— Не зря, — подтвердил Руми.

— Значит, пойдем вот так, — карандаш уже начал вести линию…

— Надо верить старому Сейкилу, — строго возразил Руми. — Он знал много дорог, но выбрал одну. Как думаете — почему?

— Не знаю, — растерянно сказал ученый.

— И я не знаю. Значит, надо идти по его тропе.

— Странная логика, — пробурчал Василий Кузьмич.

— Хотите проверить его рецепт? Тогда-идите его дорогой.

«Пожалуй, он прав. Во всяком случае, стоит попытаться», — подумал Василий Кузьмич. Он был не из боязливых, но напрасного риска не одобрял.

Они переобулись в чокои — легкую охотничью обувь из сыромятной кожи, взвалили на плечи тяжелые рюкзаки. Тропа то круто уходила вверх, то петляла между скал и камней. Василий Кузьмич и Руми не сворачивали с нее. Здесь нечего мудрствовать: тропу проложил не один человек. Она прокладывалась и выверялась тысячами людей на протяжении многих лет. И если тропа вьется змейкой, то, значит, так легче взбираться на гору. Если идет в обход камня через ручей, то ненадежен камень, а если в обход ручья, то опасен ручей. Говоря точнее, тропу не прокладывают, а сочиняют, как песню, как легенду.

Руми легко отыскивал неброские приметы тропы: вытоптанную или едва примятую траву, следы на камнях. Вот тропа ринулась вниз, и Руми предостерегающе поднял руку.

Перед ними лежало Змеиное ущелье. Оно ничем не отличалось от других ущелий — яркая, будто рисованная зелень с густыми тенями, из которой подымаются посеребренные зазубренные скалы. Оно ожидало людей молча — без пугающего шипения и многозначительного шелеста.

Руми достал нож, срезал две ветки с развилками, обстругал. Одну дал Василию Кузьмичу.

Опираясь на посохи, они начали спускаться. Камушки не катились из-под ног, — значит, Руми верно ступал по тропе. Тени шли рядом с ними, то исчезая, то появляясь.

Вот Руми низко нагнулся, проходя под свисающими ветками, подал знак, чтобы ученый сделал то же. Василий Кузьмич приготовился отвести ветку — и вздрогнул. Ветка посмотрела на него блестящими глазками и зашипела. Это была змея. Она взбиралась на дерево, видимо, чтобы полакомиться птичьими яйцами.

Василий Кузьмич инстинктивно поднял палку. Древесная гадюка проворно поползла по ветке, стараясь быстрее скрыться в листьях. Запоздалый луч блеснул на ее ярко-зеленой с желтыми крапинками коже.

Василий Кузьмич опустил палку и поспешил дальше. Руми быстро взглянул на него, но ничего не сказал. Им пришлось двигаться гораздо медленнее и осторожнее. Теперь змеи встречались на каждом шагу. Несколько раз Василий Кузьмич замечал щитомордника, однажды на поляне увидел кобру. Хорошо, что она оказалась достаточно далеко и лишь повернула голову к людям. На ее коже не было характерного рисунка очков. Василий Кузьмич знал о молниеносности нападения этой змеи. Она выбрасывала голову так быстро, что на небольшом расстоянии даже опытный путешественник не успевал защититься.

Внезапно с дерева на плечо Руми упала зеленая лента. Василий Кузьмич едва сдержал крик. Как можно спокойнее, подавляя дрожь в голосе, сказал:

— Руми, старайтесь не делать резких движений, у вас на плече — змея.

Руми чуть-чуть повернул голову, скосил глаза, затем быстро схватил змею за голову. Зеленая лента изогнулась, забилась, силясь вырваться, но было поздно.

Руми ножом раскрыл змее пасть и сказал:

— Она не ядовитая. Довольно безобидное создание.

— Все же не рекомендую… — начал было Василий Кузьмич, но Руми уже поднес змею к ветке, и она исчезла в листьях.