— Дай-ка вспомнить… — Мария попыталась восстановить в памяти верный ход событий.

— В ту же зиму Уильям внезапно умер от апоплексического удара, Синджин смог вернуться домой. Но прежде чем формально унаследовать все титулы, даже не успев поговорить с адвокатами, он отправился на, поиски могилы Катарины. Неделю спустя, запугав отца Катарины, он добыл-таки информацию о том, что его сын жив. Сенека приехал в Англию вместе с Синджином, и они без остановок и отдыха поехали на север, в Манчестер. И прибыли в дом одного медика, куда был отправлен Бо. Доктор же, которого отец Катарины предупредил о приезде Синджина и Сенеки, не подпускал их к дому, держа на прицеле мушкета. Отец Катарины, возлагая на Синджина вину за ее несчастье и смерть, не признавал его прав на ребенка, хотя, погрязши в ханжестве, не желал принять внука в свой дом, так как тот был незаконнорожденным. Наконец, Синджину удалось сломать парадную дверь дома, и, как рассказывает Сенека, он смел с пути вооруженного хозяина, будто его не существовало вовсе; обыскав весь дом, он сломал еще одну дверь наверху, за ней и сидел запертый Бо. Тогда ему было восемь месяцев, и Синджин обнаружил, что ребенок был серьезно болен. Тогда он жестоко избил доктора за скверное обращение с его сыном, и боюсь, что потом напал и на самого мистера Кэннинга. Но я не виню его. Бедный малыш едва дышал, когда я впервые увидела его, он был истощен до предела. Бо не протянул бы еще и нескольких дней, если бы не приезд Синджина. — Глаза Марии наполнились слезами при воспоминании о малыше, которого принес ей Синджин. Вскоре они потекли по щекам. — Это был кошмар, которого он никогда не забудет, — прошептала герцогиня. — Теперь ты понимаешь, насколько дорог ему Бо и какие чувства он может испытывать к другим детям. И несмотря на его дурную репутацию распутника, Синджин предельно осторожен и ограничивается связями с опытными, искушенными женщинами, которым дети не нужны.

А ты, должно быть, все перевернула в его сознании, дорогая. — Улыбка Марии напомнила Челси очаровательную, манящую улыбку Синджина. — Никогда раньше он не позволял себе идти против своих принципов.

— Он пытается.., ну.., быть осторожным… — Челси смущенно замолчала.

— Хотя и не всегда, — заметила герцогиня. — Теперь он столкнулся с дилеммой, которую не мог предвидеть. Бо уже в течение девяти лет безраздельно владеет его любовью и вниманием, и прости мне мою бестактность, но боюсь, что память о Катарине еще очень сильна. Синджин свято хранит, лелеет свою любовь к ней в идеальной, прозрачной чистоте — пусть даже и после смерти Катарины. Ведь она — воплощение его мечты юности.

Челси подумала, что лучше бы ей вообще не слышать этих слов. Как же возможно бороться с таким грозным, почти непобедимым соперником, как абсолютная память или неколебимая красота первой юношеской любви?

— Синджин покинул Англию, — между тем продолжала Мария, отвлекая Челси от мыслей о смутном образе молодой девушки, которую ее муж, быть Может, все еще любит. — Как только здоровье Бо позволило. Это была попытка убежать от своих же собственных воспоминаний. Синджин увез Бо во Флоренцию на год, но потеря Катарины преследовала его. А Бо стал смыслом жизни и спасением. Когда Синджин решил вернуться домой, ему был двадцать один. — В голосе Марии сквозила печаль о страданиях сына. — Он вернулся совсем другим человеком. Он уже не был тем юнцом, влюбленным до безумия, — Синджин стал циничным, практичным в отношениях с людьми и гораздо более сдержанным, будто пытался играть в игру, по правилам которой необходимо растрачивать как можно меньше эмоций. После Катарины у него пропало желание вступать в брак, по крайней мере, надолго. Ни с того ни с сего он вдруг понял необходимость иметь наследника герцогства, хотя с легкостью согласился на передачу титула сыновьям Дэмиена. Теперь ты понимаешь, — наконец, закончила герцогиня, порвав в волнении кружевной платочек на мелкие кусочки, — тень Катарины витала над моим сыном все эти годы.

Челси чувствовала, что теряет рассудок, думая о той безумной боли, которую пришлось пережить Синджину, Катарине и их сыну. Но, вспомнив его слова, сказанные вечером, Челси немного приободрилась. И хотя она искренне переживала его глубоко несчастное прошлое, радость ее открытия обнадеживала, придавала силы. По крайней мере, Челси поняла те бурные эмоции, которые владели Синджином и обусловливали его поведение.

— Я нравлюсь Бо, — произнесла она, подчеркивая важность этого факта.

— Он просто обожает тебя, и Синджин не может не признавать это, но в то же время это может служить причиной для беспокойства. Синджин очень привязан к сыну, и теперь ему придется смириться и как бы «поделить» Бо с кем-то еще. Мария улыбнулась:

— Ты буквально ворвалась в его жизнь, с огромной скоростью, и Синджин не знает, как ее укротить.

— Так же, как я не в состоянии выносить его непостоянный характер. — Челси усмехнулась. — Но все равно, спасибо вам за рассказ о матери Бо.

Челси была искренне благодарна герцогине.

— Синджин беседует с мальчиком о ней?

— Нет, Бо знает лишь, что его мама умерла вскоре после его рождения. Пока еще Бо мало лет, и он не интересуется подробностями. Домашние все время стараются занять его, поэтому Бо редко остается один. Да и Синджин, несмотря на свою холостяцкую жизнь, проводит с сыном очень много времени.

— Как вы думаете, Синджину очень не хотелось бы иметь еще одного наследника, который потеснил бы Бо?

— Право, не знаю. И думаю, Синджин тоже. Самое лучшее решение этой проблемы — избежать ее.

— Да, так и было до тех пор, пока мой отец не приволок его к алтарю.

— Пожалуй, да. — Мария усмехнулась. — Но не забывай о том, что ты первая сказала категорически «нет», в противном случае твоему отцу не пришлось бы так резко вмешаться. Поэтому, в известной степени Синджин тоже несет за все ответственность. И это еще один факт, с которым он столкнется лицом к лицу.

И возможно, если бы у всех отцов была воля, подобная воле Фергасона, Синджин был бы уже давно женатым.

— Отец всегда ни в грош не ставил власть англичан.

— Очевидно. А мой отец думал по-другому. И вот я здесь.

— И я этому очень рада и благодарна вам. — Челси радостно отпарировала:

— Вы подарили мне Синджина. И теперь я попытаюсь его удержать. Вы не против?

— Конечно же, нет, Синджин заслуживает счастья, которое ты даешь ему. Да благословит Господь твои старания.

Челси улыбнулась. Она почувствовала спокойную уверенность в душе.

— Спасибо, благодарю вас, не стоит. Я справлюсь сама…

Глава 38

Челси намеревалась прийти к Синджину с особым предложением — разумным и ясным, от которого тот не сможет отказаться.

Если он не хочет детей, на то его воля, пусть. Она понимает. Все, что ей нужно, — это подарить ей две недели его времени. И если по прошествии этого времени Синджин все еще будет убежден в необходимости расторгнуть брак, она просто уйдет. , Ну разве мог он отказать ей в этих двух коротких неделях?

Синджину было нечего терять. Челси была из тех, кто играл в азартную игру со ставкой «счастье», и Синджин причинял ей больше боли, чем радости, живя и одновременно не живя с ней. Пока Челси была в Лондоне, он сопровождал ее всюду: в опере, на спектаклях, на балах и раутах и даже раз на завтраке по приглашению герцогини Девоншир. Такая демонстрация супружеской привязанности блистательного Синджина Сейнт Джона вызывала толки, но сам он никогда не переходил границу дружеской вежливости.

Они могли бы сойти за брата и сестру — настолько небрежной была его манера поведения с Челси. Та же была не в состоянии держать дистанцию. Притворяться больше не было сил. И Челси была готова рискнуть всем, чего уже достигла.

Она преподнесет свое предложение как пари. Убежденный и азартный игрок, Синджин наверняка будет заинтригован.

Однако у Челси не появилось возможности поговорить с ним. В то утро во время прогулки верхом в Гайд-парке Синджин известил ее и Бо о том, что на следующей неделе отправляется в Тунис. Это решение пришло к нему тем же утром. Наблюдая за восходом солнца в Бруксе, Синджин с раздражением отметил, что его неудержимо тянет к жене, несмотря на все благоразумные доводы. Опустошенная бутылка бренди добавила Синджину головную боль и еще большее раздражение. Если он поедет в Тунис, разлука даст ему возможность решить, достаточно ли похоти, вожделения к женщине для того, чтобы связать себя на всю жизнь. Кроме того, эта передышка поможет ему восстановить свои прежние взгляды на жизнь. Так он надеялся. И наконец, его заинтриговала некая совершенно особая порода лошадей, которую выращивают в пустынях племена, живущие к югу от Тозеуна. Так почему бы не успокоить свое воспаленное сознание хоть на время и одновременно пополнить конюшни?