На самом деле, у нее, может, и дара-то нет… хотя, какая разница? Фий-Этт в любом случае не помеха. Напротив, возможно, ее появление окажется вполне на руку.

Грикон потер обожженные глаза и огляделся. Как и в начале своих рассуждений, он сидел в своем кабинете, в окружении кучи бесполезного для него сейчас хлама: ни книги давно изученных заклинаний, ни магические амулеты, ни множественные склянки с зельями не могли помочь магу избавиться от вечного соперника. Сэнджел сильнее! Эта мысль, всегда и всюду подспудно преследовавшая Грикона, теперь вылезла на свет божий во всей своей отвратительной красе. И, как и должно быть, она не радовала, но вводила в замешательство.

Надо избавиться от Сэнджела! И если с помощью магии этого сделать не получалось, пора было прибегнуть и к другим способам. Да, Сэнджел сильнее, никто и не спорит, но и у него должны быть слабости. Эти слабости точно помогут Грикону победить в следующей схватке. Победить и прилюдно унизить этого выскочку. Ведь до его появления в ордене именно Грикон был главным фаворитом, именно Грикон с нетерпением ждал дня схватки, чтобы кинуть вызов Кевилу. Но кто бы тогда мог предположить, что маг, которому отроду чуть больше ста, легко справится с обоими сильнейшими магами ордена. И если Кевил тогда еще сумел нанести хоть пару ударов, Грикон не успел дочитать и первого заклинания. С тех пор победить Сенджела в схватке было делом чести.

Поэтому маг не искал оправданий тому, что собирался сделать. Но мысль, что иначе никак, утешала его самолюбие.

Неспешно поднявшись, он подошел к зеркалу и зашептал слова заклинания. Поддаваясь его воле, отражение в зеркале незаметно менялось: сначала вместо аккуратно постриженной рыжей бородки появилась грубо обструганная черная борода, лицо из ухоженного превратилось в обветренную физиономию привыкшего к работе на свежем воздухе крестьянина, затем изменились руки, став грубыми и мозолистыми, а под конец, и без того широкие плечи стали массивнее, а тело все обросло ощутимой мускулатурой, несвойственной магам. Грикон придирчиво изучил произведенные им изменения и удовлетворенно кивнув, добавил последний штрих, превратив свою дорогую одежду в свойственные любому простому мужику лохмотья.

На лице его заиграла довольная улыбка, маг закрыл глаза, и тело его обволокло невыносимо-яркое сияние. Когда же он открыл глаза, перед ним возвышались стены Черного орла, а внизу, в долине, лежала деревня.

Спустя полчаса, Грикон подошел к единственной в деревне таверне. В заведении было довольно людно, но пустых мест за столами хватало. Выпятив вперед широкую грудь, маг прошел в помещение и уселся на одно из свободных мест. Вскоре к нему подлетел щуплый паренек лет шестнадцати.

– Пива, и побольше, – хриплым голосом велел Грикон, бросая на стол несколько небольших медных монет.

– Сию минуту, – улыбнулся паренек, ловким движением смахнув все монеты в ладонь.

Грикон кивнул и принялся ленивым взглядом блуждать по лицам посетителей таверны. В какой-то момент, взгляд его остановился на дородном детине, явно нетрезвом и широко улыбающемся. Детина, сжав в руке глиняную кружку, покачивающейся походкой направлялся к Грикону.

– Недавно здесь? – поинтересовался он, плюхаясь на скамью рядом с магом.

Грикон согласно кивнул. Детина почему-то удовлетворенно закивал, но поднеся к губам кружку и с сожалением не обнаружив там ничего, досадливо ударил ею по крышке стола.

В этот момент появился парнишка и, поставив перед Гриконом пустую кружку и вместительный пузатый кувшин с пивом, удалился. Грикон наполнил свою кружку и кружку соседа. Детина радостно заулыбался и, сладостно причмокивая, осушил свою кружку, чтобы Грикон имел возможность вновь ее наполнить.

– Чо в наши края? – спросил детина.

– Ищу, где б подработать, – растягивая слова, ответил маг. – Вот, думал в замок к вашему лорду наняться.

– Напрасно, – поморщился детина. – Лорд у нас странный, затворник. Никто кроме старика Нирты, хозяина таверны, и словом-то с ним не обмолвился.

– Что так? – деланно удивился Грикон.

– Да, неужто не слышал… – детина отхлебнув пива, приблизился к самому лицу Грикона и зашептал, – да испокон веков в Черном орле нечисть одна живет. Вот и Монрат у нас дьявола отродье!

– Брешешь, – отмахнулся Грикон, но слушать стал внимательнее.

– Да, чтоб мне провалиться! – распалялся детина. – Каждые десять лет жертву себе требует, да еще, чтоб молодого парня, здорового, сильного… а как придет требовать, так весь какой-то бледный, осунувшийся. Ну, прям три дня до смерти! А уж, как примет жертву, в селении не раньше, чем чрез год появляется, да такой крепкий, здоровенький, – он осушил чашку до конца, Грикон сразу же вновь ее наполнил. Детина продолжил, – А уж, что про него старики говорят… будто, сколько помнят себя, все лорд молодой. Ну, точно нечистый!

– И не страшно вам жить-то с нечестью в лордах?

– Так ведь, смирный он… – несколько смущенно улыбнулся детина. – В деревнях никого не трогает… а что раз в десять лет убьет кого, так ведь другие лорды на его месте в десятки раз больше за год замаривают… Да и нам с ним спокойнее, почитай уже лет триста в наших краях ни войн ни раздоров не было. Врагов вокруг пруд пруди, однако ж на нас никто и лезть не смеет, боятся…

Детина замолчал, вновь приложившись к кружке. Грикон также молчал. Неспешно анализируя слова своего собеседника, маг приходил к логичным выводам. Ни один маг не требует жертв, так как магический дар и без этого позволяет творить ему всякого рода заклинания. Также маг, если желает того, остается в том возрасте, который более всего ему нравится. Маг, набравшись опыта и развив свой дар, столетиями не теряет формы и не может ни с того, ни с сего начать умирать.

Сэнджел, напротив, принимает жертвы, хотя и обладает развитым магическим даром. Но, вот, магическим ли? Он живет за счет жизненных сил своих жертв… значит, он действительно нечистый! Но вовсе не дьявол из детских страшилок безмозглых крестьян, он колдун! Вот почему победить его в схватке невозможно. Он обладает легендарным знанием о первородном колдовстве!

Грикон торопливо поднялся и, не обращая внимания на удивленный взгляд совсем уже пьяного детины, вышел на улицу. В голове его зрел на удивление простой, но многообещающий, план.

Выждав пока последний из посетителей покинет таверну, уже в вечерних сумерках, он вновь пришел к дверям питейного заведения и уверенно постучал в запертую на ночь дверь.

– Лорд Монрат? – удивился уже знакомый ему мальчишка-работник.

– Позовите Нирту, – без предисловий приказал Грикон и, пройдя в зал, остановился возле большого общего стола.

Оглядевшись вокруг, он увидел свое отражение в старом начищенном до блеска медном чане, висевшем на стене. Иллюзия вышла отличная. С поверхности холодного металла своими колкими серо-зелеными глазами на него смотрел Сэнджел.

Вскоре появился Нирта, поддерживаемый под-руку своим сыном Агаром.

– Лорд Монрат, что привело вас? – по-старчески хрипловатым голосом спросил Нирта.

– Мне нужна новая жертва, – ответил лорд, сверля старика недовольным взглядом. – И пусть это будет молодой юноша, здоровый и сильный.

Сказав это, лорд отвернулся и вышел из трактира, даже не посмотрев на ошарашенного Нирту.

Старейшина покачнулся и на грани потери сознания нащупал рукой подставленную табуретку. Агар, усадив отца, рванулся к барной стойке и, схватив кувшин с водой, бросился обратно.

– Да, что ты суешь мне! – лишь разозлился Нирта. – Не засуха чай!

– Я подумал…

– Меньше думай! – рявкнул старик. – Чего встал столбом?! Старейшин созывай!

– Так ведь ночь на дворе… – Агар растеряно продолжал стоять возле отца.

– Ночь полночь, а утром вести кого-то надо! Сам что ли хочешь?! Живо! – почти срываясь на визг, завопил Нирта и Агар тут же бросился на улицу.

Нирта тяжело поднялся и, суетливо шаря по сторонам взглядом, доковылял до стойки.

– Мир твоему дому, хозяин.