Цезарь пополнил поредевшие когорты за счёт вспомогательных частей и двинул армию вслед за противником. Для белгов это стало полной неожиданностью. Легионы ударили в спину отступающих и обратили в бегство. Кавалерия союзников нагоняла разрозненные отряды белгов, громила их и шла дальше, прочёсывая местность частым гребнем. Заполыхали усадьбы, вдоль дорог валялись трупы убитых, длинные вереницы пленных потянулись на юг, в Массилию, где их по дешёвке скупали работорговцы. Цены на рабов упали, но в счёт шло не качество, а количество, и золото в казну Цезаря текло бурным потоком.

    На следующий день легионы вышли к Новиодуну. Высокие городские стены встали на пути римлян неодолимым препятствием, штурм успеха не принёс, и Цезарь приказал начинать осаду. К городу подвели винеи, установили катапульты и баллисты и принялись выравнивать землю, сметая холмы и засыпая овраги. Поначалу галлы смеялись, глядя на римлян с высоты своих стен. Но когда вперёд двинулись осадные башни, они выбросили белый флаг.

    Цезарь принял капитуляцию суессионов и направился на север, в земли белловаков. Молва о силе римлян бежала впереди них, обрастая по пути невероятными подробностями, и ни кто уже не смел оказать им сопротивления. Один за другим пали Братуспантий, Неметокена, Ротомаг, Самаробрива. Публий Красс во главе двух легионов огнём прошёлся по селениям приморских общин и поставил их под власть Рима. Непокорёнными оставались лишь земли, лежавшие к востоку от Сабиса.

    Разведка докладывала, что нервии собирают войско и вот-вот выступят навстречу римлянам. К ним присоединились атребаты и виромандуи. Ждут подхода адуатуков, но те пока задерживаются. Цезарь тот час повернул легионы и стремительным маршем двинулся к реке.

4

   -- Запомни, друг мой: атаковать римлян в центр - всё равно, что биться лбом о стену...

    Конь споткнулся на кочке и встряхнул седока. Амбиориг замолчал на полуслове и скрипнул зубами. Рана, полученная в последнем бою, начинала заживать, но неловкое движение коня разбередило её. Красивый юноша с едва заметным пушком над верхней губой с сочувствием посмотрел на вождя, но тут же отвернулся, чтобы Амбиориг не принял это сочувствие за слабость.

    -- Так вот, - продолжил Амбиориг, справившись, наконец, с болью, - победить римлян можно лишь хитростью. Нельзя искать с ними прямого боя. Если есть возможность - уклонись, спрячься в леса, в болота, устраивай засады, уничтожай небольшие отряды, выжигай поля, лишай их пищи, но ни в коем случае не лезь на пролом. В открытом бою они разобьют тебя, даже если их будет вдвое-втрое меньше.

    -- Партизанщина, - фыркнул юноша. - Галльские воины лучше римских легионеров! Я никогда не буду прятаться. Славная смерть в честном поединке - лучше позорного блуждания!..

    -- Скажи это тем женщинам, чьи мужья и сыновья кормят сейчас рыб в Аксоне! - резко оборвал его Амбиориг. Он нахмурился, рассерженный юношеской запальчивостью, но почти сразу складки на его лбу разгладились и он грустно улыбнулся. Всё же ему нравился этот юный арверн, успевший принять участие лишь в одном бою, проигравший, но не сломленный духом. Со временем он станет настоящим вождём.

    Амбиориг отмахнулся от роя слепней, слетевшихся на запах пота, и кивнул, указывая на придорожный валун:

    -- Видишь этот камень? Ни один, даже очень сильный человек не сможет сдвинуть его с места. Но несколько человек, собравшись, легко отбросят его в сторону. Нам не хватает единства. Мы разобщены, мы погрязли в мелких склоках и спорах. Чтобы победить мы должны собраться вместе, вся Галлия, до последнего человека! А римляне - они сильны не людьми, а своей дисциплиной, своей организацией, своими стремлениями. Они собраны в кулак, и этот кулак нацелен сейчас на Галлию. Они хотят раздавить нас, поставить на колени. И они добьются своего, если мы не противопоставим их кулаку - свой!

    -- Но на эту войну поднялась вся Белгика! Нас было в несколько раз больше!

    -- И мы проиграли. Ты слышал, как мы до хрипоты спорили о главенстве над армией. И потом, когда выбрали Гальбу, мы принялись обсуждать его приказы, вместо того, чтобы выполнять их. Нам нужен лидер, чей авторитет не обсуждается и чей приказ станет для нас законом.

    -- Но ведь и римляне бывали биты. Ганнибал громил их легионы в самом сердце Италии, и кельты помогали ему в этом.

    -- Среди нас нет Ганнибала. А Цезарь - полководец ничем ему не уступающий.

    Юноша гордо вскинул голову.

    -- Теперь есть! Я разобью Цезаря и верну Галлию галлам!

    Амбиориг улыбнулся. Разубеждать юношу в его заблуждениях не было смысла. Юность слушает лишь голос своего сердца, но не голос разума. Горький опыт собственных ошибок со временем научит его отличать реальное от невозможного. Главное быть рядом, чтобы поддержать в нужный момент и не дать упасть. А если и появиться в их земле полководец, способный победить римлян, то случиться это ещё не скоро. Единение - вот чего не хватает галлам. Только тот, кто сумеет объединить их, сможет победить Рим. Но сколько сил и времени понадобиться, чтобы галлы осознали, что они одна нация и только все вместе они способны отвоевать утраченную свободу?!

    -- Если это так, то я первым встану под твои знамёна, Верцингеториг.

    Дорога петляла между деревьями тонкой ниткой, не дорога, а так, охотничья тропа, которой уже давно никто не пользовался. Иногда она обрывалась, исчезая в густых зарослях ежевики, но проводник уверенно разводил в стороны колючие ветви и вёл отряд дальше, распознавая путь по каким-то лишь ему ведомым приметам. К концу дня наткнулись на лесной хуторок, укрытый от шального глаза плотной стеной деревьев. Люди давно ушли отсюда. Небольшое поле заросло березняком, срубы домов замшевели, крыши провалились и зияли пугающими чёрными дырами, но вода в стареньком колодце оказалась чистой. Амбиориг объявил привал, однако проводник отрицательно замотал головой и коротко пояснил:

    -- Гиблое место.

    И только сейчас Амбиориг заметил в траве у колодца блестящий человеческий череп и груду костей. Конь шагнул было к воде, но тут же отпрянул, словно почувствовал смерть.

    -- Уходим.

    Сумерки окрасили лес зловещим зеленовато-серым цветом. Где-то далеко всхлипнула выпь, треснула ветка, сверху упала длинная серебристая дорожка лунного света. В сгустившейся темноте замерцали огненные глаза потревоженных духов.

    Через час вышли на опушку леса. Впереди расстилалось широкое поле, ровное, без единого холмика. Темнота скрадывала расстояние, но где-то рядом за этим полем несла свои волны полноводная Моса, а за ней уже начинались земли эбуронов.

    После отступления от Аксоны кавалерия аллоброгов и треверов устроила на белгов настоящую охоту. Амбиоригу с небольшим отрядом удалось оторваться от преследователей, но не на много. Позади, словно ищейки по следу, шла сотня аллоброгов. Эбуроны по опыту знали, что уйти от них невозможно. Аллоброги находили след даже там, где его никогда не было и всегда доводили дело до конца. Оставался один выход - бегство. За Мосу они уже не сунуться.

    Прежде, чем выйти из леса, эбуроны долго вслушивались в звуки ночи и лишь потом осторожно двинулись через поле, посылая коней в лёгкий галоп. Проводник махнул на прощанье и растворился в гуще деревьев. Амбиориг кивнул в ответ и с досадой поглядел на полнотелую луну, не ко времени выглянувшую из-за туч. Её предательский свет обливал всадников мягким серебром, делая их видимыми на фоне безукоризненно чёрного поля. Гигантские тени бежали по земле, то сливаясь воедино, то вновь разбиваясь на несколько частей, словно живые.

    Впереди блеснула мелкая водная рябь. Луна выдавала их, но она же указывала путь. Всадники пришпорили коней и галопом помчались к реке. Ещё немного и - вот оно спасение.

    Несколько бесформенных теней метнулись от берега навстречу эбуронам. Амбиориг, как зверь, сначала почувствовал их и лишь потом увидел. Аллоброги! Они двигались косой цепью одновременно спереди и слева, охватывая маленький отряд цепкими клещами и отрезая его от леса. Роукилл всё же обхитрил их: точно просчитал, где они выйдут и устроил засаду. А он-то думал, что аллоброги позади.