— Просто иди уже, Николь. И держись от меня подальше.

Я не сдвинулась с места.

— Иди!

— Ладно, но единственный, кому ты причиняешь боль, закрываясь от людей, это ты сам.

Я вышла из машины и захлопнула дверь.

По крайней мере, теперь Эйделин можно было не волноваться о том, что мы с Лиамом могли повторить ту ночь.

ГЛАВА 39

Я не видела Лиама на протяжении целых двух дней. Но опять же, я не покидала своего коттеджа даже для того, чтобы забрать свою машину, которую, в итоге, Эйделин пригнала обратно в поселение, и под дворниками которой скопилась уже приличная пачка штрафов за парковку. Но я не погрязла в печали, а просто решила доделать работу, которой у меня накопилась целая гора.

Мама решила спасти моё зрение и психическое здоровье и зашла ко мне, захватив обед и Шторма, которому сразу же понравилась светодиодная гирлянда со звёздами из бумаги, которую я натянула над изголовьем кровати. Я научила его включать и выключать гирлянду, и его сияющие глаза засверкали ещё больше.

Мама прислонилась к дверному косяку, наблюдая за тем, как я веду пальчиками Шторма по краям звёзды.

— Я ходила навестить Лори сегодня. Она согласилась с идеей Нэйта.

Я приподняла одну бровь.

— С какой идеей?

— Укусить Бейю и судмедэксперта в полнолуние. Твой брат думает, что если удвоить дозу яда, это может помочь им перевоплотиться полностью.

Я про это ещё не слышала. Большую часть из того, что я знала, я услышала от светского льва по имени Найл, который по ходу дела, был за то, чтобы убить волко-вампиров и оборотня, который их сделал.

— Думаешь, это может сработать?

Мама вздохнула.

— Я уже не знаю, что и думать.

— Ты навещала Бейю ещё раз?

— Я ходила туда вчера.

— Она была в человеческом обличье, или в своей другой форме?

— В человеческом. Лори опять поставляет им свою кровь. Я смогла с ней немного поговорить. Она измождена и пребывает в унынии. Ещё и судмедэксперт не перестает плакать. Она чувствует себя виноватой в его горе.

Мама провела пальцем под нижними ресницами, вытерев слезу.

— Мне так тяжело смотреть на то, как она страдает, когда я ничем не могу ей помочь.

— О, мама.

— Я сказала ей, чтобы она не теряла надежды, — сказала она заплетающимся языком, — хотя у меня самой её почти не осталось.

Я подошла к маме и обняла её рукой за трясущиеся плечи.

Шторм сжал мою руку своей ручкой, а другой схватил меня за косу так крепко, словно боялся, что я могу его уронить.

— Мамамамама.

Я замерла; Мама тоже. Когда мы прервали объятия, наши взгляды переместились на сына Лиама, который смотрел то на меня, то на маму, а по его губам, уголки которых были опущены, текли блестящие слюни.

— Ох, малыш, — она погладила его по щеке.

Он повторил ещё раз этот слог, который так сильно нас поразил.

Она покачала головой, а потом указала на себя и сказала:

— Мег.

Он проследил за тем, как её губы произнесли это слово, и его маленький лобик нахмурился.

Я показала на себя и произнесла по слогам свое имя:

— Ник-ки.

Он озадачился ещё больше, а потом его внимание снова привлекли мои фонарики, и он потянул меня за косу. И мы вернулись к тому, с чего начали.

Весь следующий час я провела за тем, что заставляла огоньки мигать и учила Шторма произносить слово «звёздочка». Он следил за моими губами, но даже не попытался повторять за мной. Хотя, когда я просила его показать мне звезды, он протягивал к ним свою ручку.

— Умничка.

Я поцеловала его в висок, после чего передала маме, которая собиралась забрать его обратно домой, потому что Лиаму надо было работать допоздна.

Я надеялась, что его работа заключалась в том, чтобы найти лекарство для Бейи и несчастного судмедэксперта.

После того, как мама ушла, мне позвонила Эйделин и спросила, не хочу ли я поужинать в «Запруде». И поскольку мне уже было тошно сидеть дома и два дня подряд заниматься работой, я с готовностью согласилась. После того, как я нанесла консилер на свой поблёкший синяк и накрасила тушью ресницы, я заменила безразмерную кофту на очень маленькую футболку, а штаны на узкие джинсы.

Я взяла с собой сумку, покидав в неё разных вещей, которые мне вряд ли бы пригодились или которые дублировали то, что там уже находилось, и вышла в прохладу зимнего воздуха. Моя кровь понемногу начинала пульсировать из-за растущей луны. Я подняла к ней своё лицо и насладилась её молочным светом. Ещё пара дней и я выпущу наружу свою дикую сущность, которая поглотит мою человеческую природу.

Это было ни с чем несравнимое наслаждение.

Вообще-то, был и другой вид наслаждения, который был близок этому чувству настоящего блаженства, которое я испытывала, когда была в своём волчьем обличье, но думая о нём, я возвращалась к мыслям о Лиаме, что неизбежно портило моё настроение.

Я попыталась выкинуть Лиама из головы по дороге к закусочной и начала вдыхать древесный зимний запах, которым был наполнен воздух и который был побочным продуктом дыма, медленно поднимающегося почти из каждой трубы в поселении.

Эйделин сидела у бара, склонив голову, и о чём-то воодушевленно болтала с Сашей, который наливал ей вино в бокал.

— Что я пропустила?

Я поставила сумку в ноги и сняла куртку.

— Саша рассказывал мне о соревновании по игре в лото, которое состоялось в три часа. Похоже, турнир был очень шумным и напряжённым. Бабушка чуть не подралась с дедушкой Мэй. Она пригрозила, что покрасит то, что осталось от его седых волос, когда он придёт к ней на очередную стрижку.

Я ухмыльнулась.

— Вероятно, она так и сделает.

— О, готова поспорить, что так и будет.

— Подожди, а разве не в этого старичка она была влюблена?

— Это было прошлым летом. Вспомни её философию: находи себе мужчину на каждый сезон, чтобы твоё сердце продолжало биться.

— Твоя бабушка отвязная дама, — сказал Саша, налив нам воды.

Учитывая то, какой была её жизнь, наполненная преждевременными смертями близких людей — сначала её пара, потом дочь и зять — её характеру пришлось закалиться, иначе её искре суждено было потухнуть слишком рано. Однажды я спросила её о том, как ей удавалось… продолжать жить, продолжать улыбаться. Она посмотрела на Эйделин и на Грейси и сказала:

— Я делаю сначала один вдох, потом второй и так далее.

— Что будешь, Никки?

— Красное вино.

Поставив передо мной высокий бокал и наполнив его до краёв, Саша исчез на кухне.

Запах ежевики, гвоздики и щепок начал подниматься от жидкости винного цвета, заставив меня глубоко вдохнуть.

— Я так рада, что ты позвонила. Мне надо было отвлечься от рисунка супергероя. Я провела слишком много времени, прорисовывая детали на его кожаном костюме.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть итоговый вариант.

По моему вину пошли волны, когда я покрутила бокал. Прежде чем показать ей или кому бы то ни было итоговый вариант, мне надо было переделать лицо, которое напоминало одного небезызвестного Альфу. И я имею в виду не Кассандру или Аларика.

— Кстати о незаконченных рисунках, вы с Нэшем уже решили, какие татуировки хотите?

— Я предложил крошечную цепочку, но она отказалась.

Мой брат подошёл к Эйделин и, обхватив её своими накачанными и потными руками, прижал к своей мокрой спортивной майке.

— Фу, Нэш. Ты весь потный.

— Обычно ты не возражаешь, когда я весь потный.

— Это когда я тоже потная, — Эйделин запрокинула голову, чтобы поцеловать его, а я закатила глаза и проговорила:

— Не слишком ли много информации?

Когда они прервали свой бесконечный поцелуй, она начала его прогонять.

— Сегодня у нас вечеринка для девочек, Нэш. Парням вход воспрещен.

— Если устанете от вечеринки для девочек, можете присоединиться ко мне и к парням на вечеринке для мальчиков.

Он поиграл бровями и кивнул головой в сторону одного из столов.