От ответа Бадб в памяти осталось немного – Леди Ворон любила вопросы исключительно по существу. Например, как поглотить чужую душу или заставить человека задохнуться собственной тенью, словно туго обернутым вокруг шеи шелковым шарфом. На худой конец, в какой последовательности смешать травы, чтобы развязать человеку язык. Тогда, как умела, объяснила Морриган. Рассказала о том, что в древние века люди в большинстве своем были подвержены страхам и суевериям. Именно они решили, что мир, каким его знали сейчас, появился одновременно с Дану. А вместе с богиней-матерью появился и свет – прежде мир утопал во тьме.
Рассветные чары – это сила, которая олицетворяла Дану. Свет, жизнь, исцеление, созидание. Стихия – пока она не призвана, чтобы навредить другим, пока в чары не вплетены капли чужой крови. И ничья душа не отнята чужим колдовством.
Темные дела вершились в темное время. Только с приходом ночи на погосты, в некрополи и могильники приходили кладбищенские ведьмы, чтобы, оставшись никем не замеченными, унести в широких рукавах человеческую кость – необходимый атрибут для большинства их ритуалов, еще до рассвета превращенный в костяную пыль. Колдуны хаоса в ночи приносили жертвы Балору. После полуночи принимали свою темную, пугающую личину вервольфы и, сбившись в стаи, долго выли на луну. Охотились кровожадные бааван-ши, прячущие под платьями оленьи копыта, зная, что во тьме никто не увидит горящих голодом глаз, никого не испугает кровь на клыках, заострившихся и выросших вдвое.
Ночь надежно укрывала колдунов-отступников и существ древней крови складками темноты. А потому чары запретные, разрушительные, тайные назвали магией полуночной.
МакМурри кашлянул в ладонь.
– Идем, – глухо бросил он. – Только сначала верни мне часы.
Морриган картинно повела рукой в воздухе, шепча слова обратного заклинания, и пропажа вернулась из Вуали на положенное место.
Мрак комнаты, дверь которой распахнул перед ней МакМурри, вспугнули вспыхнувшие по щелчку свечи. Горели они странным призрачным светом, что выдавало в чарах не стихию, но трансмутацию[4]. В природе их мира такой призрачный голубоватый свет существовать попросту не мог, а значит, все это было ложным, наносным. Магический трюк, призванный создать особую атмосферу?
Разделенные пустым столом, они сели в кресла друг напротив друга. Морриган вынула из сумки филактерий с душой Клио и положила на темное стекло.
– Это то, о чем я думаю? – медленно проговорил МакМурри, глядя на яркую золотисто-белую энергию, что искрилась внутри сферы.
– Я не умею читать чужие мысли, – раздраженно бросила Морриган. Выдохнула, успокаиваясь. – Это душа моей сестры. Кто-то забрал ее в мир теней, притом весьма необычным образом. Я хочу знать, кто. – Замялась на мгновение. Она приучала себя в первую очередь думать о деле, оставляя эмоции за некоей невидимой гранью. И все же, не выдержав, выпалила: – И как она там.
Сфера с душой Клио заменила спиритуалисту шар, который часто можно встретить на рисунках, изображающих гадалок. Сжимая в руках тонкую, словно скорлупа, но прочную оболочку, он вглядывался в филактерий. Какие образы внушала ему энергия Клио?
– Что вы видите? – не утерпела Морриган.
– Странно…
– Что? Что именно?
– Ваша связь. – МакМурри покачал головой. – Она слишком слаба. Вы родные сестры?
Морриган резко выдохнула через ноздри.
Слабая ментальная связь – закономерное последствие, когда в четырнадцать лет объявляешь себя вольной и получаешь полную свободу действий во всем, что касается выбора жизненного пути. В случае Морриган это означало уход из дома, от матери (пусть и не слишком живой) и родной сестры, и становление охотницей.
Не секрет, что подавляющее большинство вольных – полуночные и рассветные колдуны. Те, что способны магией проложить себе путь во взрослую жизнь, чарами уничтожить малейшие преграды. Чаще всего они становились наемниками. Магия помогала заработать на жизнь, особенно в тех провинциях и графствах, где не хватало штатных рассветных колдунов и полуночников, предоставляющих особые услуги.
– Будет что-то по существу? – Слова получаются не слишком внятными, когда цедишь их сквозь зубы.
На спиритуалиста пылающий в ней гнев не произвел ни малейшего впечатления.
– Мне просто нужно больше времени, чтобы настроиться на ее… ммм… волну.
– Так настраивайтесь. – Пламя сменил лед. – Разве не за это вам платят?
– Ты пока еще ничего мне не…
– Заткнитесь, ради Дану, и действуйте.
Существовали колдуны, что управляли другими, словно марионетками. Дергали за ниточки не самих людей, но их тени, заставляя своих жертв им вторить. Вот бы она могла слепить из МакМурри, словно из глины, послушного и молчаливого спиритуалиста. Или залепить его рот паутиной. Или…
– Какой из вопросов интересует тебя больше?
Морриган сощурилась, выискивая подвох. Не найдя его, позволила плечам немного расслабиться. Однако ни на дюйм не ослабила внутреннюю пружину.
– Она… – Напугана? Потеряна? Одинока? – …в порядке?
– Относительно да, – сдержанно отозвался МакМурри. – Я не чувствую в ней ослепляющего страха. Она не умиротворена, конечно, не совсем спокойна, но… – он помолчал, подбирая подходящее слово, – сосредоточенна.
Прежде крепко сжатые, губы Морриган дрогнули, складываясь в улыбку.
– Это Клио, – просто сказала она.
Спустя время ментальная связь между МакМурри и Клио окрепла. Вглядываясь в сферу с ее душой, спиритуалист пересказывал все осколки воспоминаний, что та ему являла. Жаль, совсем не те, что интересовали сейчас Морриган. Яркие обрывки прошлого – когда их мать была еще жива, а их жизнь казалась такой простой, расписанной на годы вперед. Ощущение, впрочем, обманчивое: трудно назвать жизнь предсказуемой, когда ты – дитя легендарной Бадб.
В осколках воспоминаний не было ничего о том, кто поймал Клио в зеркальную ловушку.
– Я могу пообщаться с ней напрямую?
– Магия так не действует.
– Ваша магия так не действует, – поправила она.
Жаль. Очень жаль.
Морриган расплатилась со спиритуалистом, чувствуя жгущее изнутри неудовлетворение. Она могла бы попытаться через зеркала отыскать сестру в мире теней, но поговорить с ней все равно не сумела бы. А лишний раз видеть Клио там…
Не хотелось призывать на помощь Ника, но другого выхода Морриган не видела. Как и любая ведьма, всесильной она не была, и все имеющиеся у нее ресурсы уже исчерпала. Оставалось надеяться на связи бывшего друга в Департаменте.
Ник появился в доме Клио час спустя и принес с собой очередное разочарование. Эксперты не сумели определить по спектрографиям вид чар, что Морриган, впрочем, ничуть не удивило. Если уж бывалые охотники, к которым она, скрепя сердце, обратилась за советом, за годы странствий по Ирландии не сталкивались ни с чем подобным, что могли знать агенты, просиживающие штаны в уютных кабинетах?
– Я попытался поймать След за пределами дома. Бесполезно. И соседи ничего подозрительного не заметили, – мазнув ладонью по лицу, устало сообщил Ник.
Итак, у них по-прежнему ни единой зацепки. Кроме души Клиодны.
Чем больше Морриган рассказывала Нику о проведенном в квартире сестры обряде, тем сильнее вытягивалось его лицо.
– Подожди… ты хочешь сказать, что вот здесь находится душа Клио? – потрясенно произнес он, указывая на сферу.
– Верно, – сухо сказала она. – А теперь мне нужно отыскать ее тело.
Ник смотрел на Морриган с сочувствием, и это безумно злило.
– Я разослал ориентировку агентам и патрульным. Спектрография Клио встроена в каждый портал в Кенгьюбери. Если она в городе, ее найдут. Но…
– Она не мертва, Ник, – не выдержала Морриган. – Ее душа здесь, а значит, она еще жива. И точка.
– Но ты… – Он шумно выдохнул. – Прости, но ты сама сказала, что в сфере душа Клио. Ее мысли, чувства, воспоминания… А значит, в ее теле не осталось ничего.