– Странный вопрос, если учитывать место действия!

Я даже сам удивился, откуда слова берутся! Посмотрел на себя со стороны и подумал: «А чем, чёрт возьми, не Председатель ЧК?»

– А вот нагружать меня не надо, – предупредил Комиссар. Зацепило его! – Философией и политологией у нас занимается специальное подразделение! Ясно?

И он показал мне кулак такой величины, что захотелось пустышку и – в люльку!

– Алконост тоже «за». Так что, как говорится, примите поздравления!

Он уже в который раз за ужин собирался выпить вина, но в последний момент, озарённый какой-то яркой мыслью, вскочил и бросился к окну, днём оно как раз выходило на нужную сторону, невидимую с улицы.

А я вдруг совершенно не к месту вспомнил про свой чемодан.

– Какой чемодан! – вообще не понял богатырь. Только что, угрожая мне справедливой расправой, он запачкал руку в салате и теперь не смущаясь, вытер её о подол пиджака. – Ах, да, чемодан… Не волнуйтесь, ваши личные вещи вам здесь не пригодятся. У нас многие так и говорят: «здесь вам не там»! Идите-ка лучше сюда, я вам кое-что покажу!

Мы стояли рядом, но у меня было полное ощущение, что Добрыня, мать его, Никитич на Луне! С одной стороны это хорошо, потому, что далеко, с другой – плохо, потому, что высоко – свалится на голову, костей не соберёшь!

За окном я увидел несколько корпусов, утопающих в зелени, светящиеся дорожки между ними, небольшой аккуратный фонтан, окружённый плохо различимыми в темноте, скульптурами, что-то ещё и снова – тёмную громаду Храма с куполами. «Что-то ещё» напоминало очертаниями то ли Обелиск, то ли столп, наподобие Александрийского, (ну, не он же сам!), то ли Космический корабль в стартовой позиции. В любом случае, высота этого сооружения была впечатляющей! Что это было на самом деле, я узнал уже только наутро.

– Видите? – выждав несколько минут, спросил Комиссар.– А теперь зажмурьтесь и посмотрите на это спокойно и отстранённо. Посмотрели?

– Посмотрел.

Мне показалось, что сквозь прищур я вижу двор детства, только вместо храма старая водонапорная башня у колхозного рынка.

– И что?

– Ничего определённого. Всего понемногу, как… в оливье!

– Браво! Точнее не скажешь! – Мне показалось, что не меня несколько раз опустили бетонную плиту – так комиссар похлопал меня по плечу. – Вот это и есть Чёрный Квадрат! – Тут он обдал меня таким перегаром, в сравнение с которым исчадие ада – невинный дымок от спички! – И вы – его Председатель! Чёрный Квадрат, как истинное этическое воплощение солнечной стороны жизни! Каково!

– Весомо и однозначно, как приговор! – честно признался я. Нет-нет, серьёзно, его слова глубоко запали мне в душу! – Тогда вопрос!

– Валяйте!

– Если я – этическое воплощение, то зачем тогда вы?

– А мы, извините, только фильтруем. Если что – по балде! Так что всё теперь в ваших руках! Рулите правильно и когда-нибудь куда-нибудь доедете!

21.

Не знаю, откуда это, но меня не покидало ощущение, что богатырь всё время произносит чужой текст – так не вязалось всё сказанное им с его сногсшибательным, эпическим раздолбайством!

Добрыня Никитич вернулся к столу и всё-таки осушил стакан, в результате чего количество пятен на рубашке увеличилось вдвое.

– Слева по коридору бывший спортзал. Теперь это ваш офис. Ваше министерство. Ваш командный пункт. Ваша звёздная пристань, чёрт вас всех задери! Могу перечислять ещё полчаса. Могу, но не буду! – И повторил, как-будто кто-то сильно настаивал на перечислении, – Не буду и всё!

– Ну и правильно, – поддержал я Комиссара. – И не хер тут!

Видно, в знак особого расположения, он собирался дать мне по морде, но я увернулся, при этом больно ударившись головой об оконный косяк!

Он с трудом нашёл рабочий стол, а на нём – уже только исключительно на ощупь – нужную бумагу.

Я всё ещё находился возле окна и видел, как Площадь Вздохов пересёк духовой оркестр, исполняющий марш Лейб-гвардии Преображенского полка. Виду того, что сильно фальшивил бас-кларнет и ещё сильнее – почти все медные, включая литавры, мотив угадывался с трудом. Музыкантов это, впрочем, совсем не беспокоило, ребята были, как один, веселы и бодры, не сомневаюсь, что каждый из них смертельно бы обиделся, назови вы его Сальери, а не Моцартом!

Я хотел спросить, кто они и по какой нужде в столь поздний час отпечатывают по брусчатке, но, трезво оценив возможности Комиссара, понял, что до ответа не доживу. Добрыня Никитич поманил меня рукой, передал распечатку и, удостоверившись, что я крепко держу её в руке, бессильно склонил буйну голову на стол. Читай – на плаху!

Пока за мной не придут, сам я решил никуда не двигаться. Доел салат, глотнул вина и принялся изучать бумагу. То был крайне важный и любопытный документ, выданный мне Важным Специалистом. Прочтём его вместе!

Для служебного пользования.

РЕКОМЕНДАЦИЯ.

( Дана для вступления в члены ВКП(б) пациенту Дзержинскому З.Ф. )

В результате предварительного собеседования с пациентом Д.З.Ф, были выявлены следующие основополагающие аспекты его личности: как положительные, так и отрицательные.

Положительные:

Характер мягкий, но неуравновешенный. Легко поддаётся убеждениям в случае их убедительности.

Темперамент средний, временами вялый и мизантропический.

Лоялен и общителен. При этом не способен к проявлению глубоких чувств, таких, как любовь, ревность и ненависть. Скорее всего, следствие воспитания в сочетании с генетической предрасположенностью.

Полное отсутствие каких-бы то ни было личных привязанностей.

Эмоциональная и экзистенциальная зависимость от конкретных климатических условий. Крайняя неустойчивость политических взглядов и низкая социальная активность.

Склонность к самопожертвованию. Смутное целеполагание. Проникновение в суть вещей на инстинктивном уровне. Отсутствие персональных потребностей и рефлексии в анализе событий и явлений.

22.

Возраст максимальной дееспособности и невозможность обнаружения точек приложения энергии.

И, наконец, самое важное качество данного пациента: спонтанное амёбно-улиточное миросозерцание, открывающее неограниченные возможности несистемного порядка.

Отрицательные (см. пункт 1).

Подпись: Важный Специалист.

Прочитанное не произвело на меня никакого впечатления, может, потому и дали почитать. Узнал ли я что-то новое о себе? И да, и нет. Слова могли быть такие, а могли и другие, суть оставалась одна: лучшей кандидатуры на роль Председателя ЧК не найти. Об этом мне позже сказало моё «Я» – типа, как нельзя быть чуточку беременной, так невозможно сойти с ума наполовину. Но твой случай особенный, вернее – наш случай. Если его использовать с умом, можно хорошо навариться! Такая вот у них логика!

Алконост подоспела вовремя, а как иначе? Зашла тихонько, покашляла в кулак.

Тихо так, чтобы, не дай бог, не разбудить вулкан:

– Идём?

Я смутился – не знаю, куда бумагу сунуть!