Любимыми композиторами Бикса были Дебюсси, Равель, Делиус, Стравинский, и он писал небольшие пьесы для рояля в духе импрессионистов («В тумане», «Сумерки», «Вспышки»), во всяком случае, его намерения были теми же самыми. Один из критиков тогда писал: «Есть немало корнетистов, которые технически превзойдут Бикса, но едва ли найдётся такой, кто мог бы приблизиться к нему, если речь идёт о внутренней музыкальности. Сердце Бикса было далеко впереди его губ».

Будучи уже больным, в июне 1931 г. он отправился играть в Принстон, так как его очень хотели там видеть. Все бурно приветствовали его появление, а он был в лихорадочном состоянии, с горячей головой и мокрый от слабости — но играл как никогда. Это привело к пневмонии. Потом он упал, и его унесли со сцены. То было его последнее выступление.

Бикс умер 7 августа 1931 г., ему было только 28 лет. В 1938 г. вышел роман «Молодой человек с трубой» писательницы Дороти Бейкер, по которому в 1949 г. режиссёр Майкл Кертиц поставил одноимённый фильм с Керком Дугласом в главной роли (на трубе за него играл Гарри Джеймс), а в 1990 г. итальянский режиссёр Пули Авати сделал римейк.

Гато Барбиери (Gato Barbieri)

Тенор-саксофонист Леандро «Гато» (по-испански «Кот») Барбиери родился 28 ноября 1934 г. в Розарио (Аргентина). Его дядя играл на саксофоне, и Гато впервые увлёкся джазом, слушая записи Чарли Паркера. Его семья в 1944 г. переехала в Буэнос-Айрес, где он пять лет частным образом учился игре на кларнете, а также изучал композицию и игру на альт-саксофоне. Он был участником оркестра под управлением Лало Шифрина в 1953 г., а затем вскоре перешёл на тенор-сакс.

После ряда лет жизни в Буэнос-Айресе Барбиери провёл несколько месяцев в Бразилии, а в 1962 г. вместе со своей женой-итальянкой перебрался в Рим, и в Европе его репутация джазмена стала очень быстро расти. Он играл с Тедом Керсоном, Джимом Холлом и даже с квартетом (впоследствии квинтетом) авангардиста Дона Черри (в Париже, 1965) и был тесно связан с этим незаурядным трубачом следующие два года. В 1966 г. Барбиери впервые приехал в Нью-Йорк по настоянию Черри и записал там с ним свой первый диск «Complete Communion». Примерно в то же время он попал под влияние некоторых известных кинорежиссёров, например Бернардо Бертолуччи, и начал писать музыку для кинофильмов.

Постепенно Барбиери осознал необходимость сочетания своей свободы как джазового музыканта со своими южноамериканскими корнями. Он стал слушать оригинальную музыку аргентинских танго и выражать свои музыкальные идеи совершенно новым способом. В ноябре 1969 г. он записал «The Third World», свою первую американскую пластинку в качестве лидера на фирме «Flying Dutchman» (с ним играли тромбонист Росуэлл Радд, басист Чарли Хэйден и др.). Вскоре после этого он вернулся в Аргентину, чтобы продолжить свои эксперименты по взаимному слиянию музыкальных идиом разных культур.

В начале 1970-х гг. Барбиери уверенно заявил о себе как о новом голосе на джазовой сцене. Он выступал по всему миру, а в 1972 г. победил в анкете журнала «Down Beat» в разделе «Талант, заслуживающий широкого признания». Тогда же он впервые выступил на Ньюпортском джаз-фестивале и написал музыку (саундтрэк) к знаменитому впоследствии фильму Бертолуччи «Последнее танго в Париже» (1972) с участием Марлона Брандо, что принесло Гато награду «Грэмми» (он также сыграл эпизодическую роль в этом фильме).

В дальнейшем Барбиери был активным участником джазовых фестивалей в Монтрё (Швейцария, 1971, 1973), Болонье (Италия, 1974) и Ньюпорте (США, 1973, 1974). Наиболее яркими характеристиками музыки Барбиери являются напористый, страстный стиль и красочный, «зернистый» тон, что придаёт его звучанию мгновенную идентификацию.

Он наименее абстрактен среди музыкантов современного джаза, как говорят критики, именно потому, что обладает таким привлекательным, живым стилем. К началу 1990-х им было записано более двух десятков долгоиграющих дисков, среди которых хитом был «Caliente» (1976).

Чарли Барнет (Charlie Barnet)

Среди играющих «королей свинга» одно из ведущих мест принадлежало саксофонисту и руководителю оркестра Чарли Барнету по прозвищу «Белый Дюк».

Для Барнета и многих музыкантов, игравших в его выдающемся составе, те времена биг-бэндов были сплошным праздником. Ибо Чарли был человеком, который верил не только в самого себя, но и во всех тех, кто окружал его. Он и его оркестр отражали счастливое, беспечное свинговое чувство как в своей музыке, так и в своём отношении к жизни. Это был бэнд, обладавший чудесной спонтанностью, которая характеризует настоящий джаз.

Вообще Чарльз Дэйли Барнет спокойно мог бы прожить без джаза, поскольку он родился — это произошло 26 октября 1913 г. — в весьма богатой нью-йоркской семье — его дед по матери был вице-президентом Центральной железной дороги, и родители хотели видеть сына солидным адвокатом корпорации. После средней школы они послали его учиться сначала в академию Блэйра, а потом Чарли был внесён в списки престижного Йельского университета, но вместо этого он оказался на борту трансатлантического лайнера во главе собственного бэнда, дуя в свой

саксофон.

Уже в очень раннем возрасте Чарли брал уроки игры на фортепиано, но в 12 лет ему подарили саксофон строя до, нечто среднее между альтом и тенором, а позднее он освоил и всё остальное наследие Адольфа Сакса. В 1929 г. он уже играл в пароходном оркестре, с которым 22 раза пересёк океан, побывав в Европе и Южной Америке. Его фаворитами в те годы были Коулмен Хокинс (тенор) и Джонни Ходжес (альт), но особенно глубокое влияние на Барнета оказал Дюк Эллингтон, его музыка и оркестр. Свой первый значительный биг-бэнд в Нью-Йорке на регулярной основе Чарли сформировал ещё в 1933 г., и многие его аранжировки (которые тогда писали для него Эдди Сотер, Тутти Камарата, а позже — Билли Мэй) были построены по образцу работ Дюка. Барнет любил окружать себя вдохновенными, творческими музыкантами в независимости от их цвета кожи и был одним из очень немногих первых бэнд-лидеров, в оркестре которых играли негры. Так, с ним играли чёрные джазовые «звёзды» Трамми Янг, Пинатс Холленд, Оскар Петтифорд, Рой Элдридж, Кларк Терри, Чарли Шэйверс, пела Лина Хорн, и его оркестр был первым таким ансамблем, выступившим в гарлемском театре «Аполло» для негритянской публики. В дальнейшем из-за своего антирасизма Чарли даже имел неприятности с ангажементами в фешенебельных отелях, куда не пускали «черномазых», и его бэнд по той же причине не приглашали участвовать в коммерческих радиопередачах. Но он твёрдо придерживался своих принципов. Каждый свинговый, да и любой джазоркестр всегда стремится иметь какой-то свой сногсшибательный хит (коммерческий и музыкальный), и для Барнета это произошло в 1939 г., когда 17 июля на фирме «Victor/Bluebird» он записал буйную, неистовую версию темы Рэя Нобла «Cherokee», вскоре ставшую главной темой его биг-бэнда. С неё, между прочим, начался тогда интерес к джазу знаменитого впоследствии Уиллиса Коновера, который спустя тридцать пять лет рассказывал:

— Первая из понравившихся мне джазовых записей была „Чероки“ в исполнении Чарли Барнета, что делало меня в глазах тех, чей вкус не пошёл дальше диксиленда, слишком модным. Это была первая пластинка, которая произвела на меня сильное впечатление, и я стал собирать другие похожие записи. Владелец музыкального магазина, бывший музыкант, однажды сказал мне:

„Ты, видно, любишь джаз?“

„Джаз? А что это такое?” — спросил я.

„Это пластинки, которые ты собираешь, и музыка, которую ты передаёшь”.

Историки джаза считают годами расцвета оркестра Барнета 1939-1945, когда им было сделано большое количество удачных записей на «Bluebird», до 1942 г., включая «Pompton Turnpike», «Charleston Alley», «Wings Over Manhattan», «Redskin Rhumba» и в особенности запись его собственной пьесы «Skyliner» (уже на фирме «Decca», 1942-1946), ставшей ещё одним из величайших хитов его бэнда. А в 1949 г. Барнет собрал боповую группу первоклассных молодых музыкантов и записал с ними диск «Bebop Spoken Here», звучавший более чем современно, хотя в саксофонной игре самого лидера не произошло заметных стилистических изменений.