Лысоватый круглолицый мужчина в простой рубахе и брюках вошёл в комнату. В присутствии Федосеевны он слегка робел, был улыбчив и покладист.
- Жена послала, а то что-то Петьки давно нет.
- К нему друг из Москвы приехал, - ответила Федосеевна, - никак наговориться не могут.
Николай Николаевич, глядя на сына, укоризненно покачал головой.
- Мог бы и предупредить, что задержишься у Зои Федосеевны, а то мать волнуется!
Петруха сбежал с крыльца. Отец степенно попрощался с колдуньей и Владом и последовал за ним.
Влад тоже вышел на крыльцо, присел на перила. Петруха с отцом скрылись за поворотом тропы, шум их шагов стих. Луна висела среди лёгких облаков, освещая лес, тропу и крыши невдалеке. Где-то в деревне лаяли собаки. С полей доносился запах свежескошенной травы. Как всё это было знакомо! Места, ставшие родными!
Но сейчас в них чувствовалось что-то тревожное, таинственное. Вглад вглядывался в темноту за деревьями, как будто там мог таиться страшный мертвец. Было и жутковато, и весело...
- Владислав, тебе тоже спать пора, - окликнула его Федосеевна.
Глава 4
Загробное мщение
На следующий день всё Синицыно обсуждало поразительную новость, которую привёз шофёр молокозавода: какой-то мужик в Николаевском признался, что две недели назад ограбил и убил Лёшку Терентьева. Причём признался сам, никто его не принуждал. В милицию среди ночи пришёл. Жители ходили от избы к избе, собирались в группы, расспрашивали друг друга, спорили, качали головами. Кто такой этот убийца, как убил, за что - никто толком не знал, ждали известий из Николаевского. Федосеевна узнала о происшествии одной из первых. Влад ещё спал, а она уже успела сходить к Александре Матвеевне. Та как раз собиралась ехать в Николаевское вместе с участковым Иваном Никодимовичем. Сказала, что ей, наверное, придётся присутствовать при опознании.
- При опознании? - переспросил Влад, которому Федосеевна сообщила новость. - Значит, труп уже нашли?
- Скоро узнаем, - ответила старуха.
Про вчерашнего духа они не говорили, но оба подозревали, что он имеет самое непосредственное отношение к происшествию.
Пришёл Петруха и подтвердил их подозрение, заявив, что дух умершего Алексея наверняка являлся к убийце.
- Поэтому он и сознался, - говорил юный колдун. - А здорово мы придумали, чтоб он напугал его!
Новости, поступавшие из Николаевского, подтверждали его слова. Убийца только и делал, что твердил, будто ночью к нему приходил убитый им Алексей. В приход мертвеца мало кто верил, многие предпочитали думать, что Алексей просто снился ему каждую ночь, вот он не выдержал и сознался. Да и вообще, судя по всему, убийца - человек неуравновешенный, скорее всего - психический больной.
Ближе к полудню Федосеевна с мальчиками поехали в Николаевское на попутке. У тамошнего отделения милиции они встретились с Александрой Матвеевной. Она сказала, что за этим мужиком, Дергуновым, числятся драки и кражи. В милиции подозревают, что он уже не одного человека вот так выследил, ограбил и убил.
Рассказ Дергунова показался стражам порядка совершенно невероятным. Будто бы ночью к нему домой явился убитый Алексей с топором. Топор Дергунов сразу узнал. Это был тот самый топор, которым он убил парня и который выбросил недалеко от места преступления. Вид ожившего покойника был настолько ужасен, что Дергунов перепугался до смерти и выпрыгнул в окно. Едва он успел подняться на ноги, а покойник уже тут как тут, замахивается топором. Дергунов как был, в одних трусах, с дикими воплями побежал по посёлку. Ворвался в отделение милиции, кричит: "За мной мертвец гонится! Спрячьте меня! Посадите в самую крепкую камеру с самыми толстыми стенами, и заприте крепче, а то он меня убьёт!" Милиционеры решили, что у мужика белая горячка: никакого мертвеца с топором поблизости не было. А тот кричит: "Он идёт за мной! Он хочет меня убить! Заприте меня в камеру!" Его заперли, и тогда же он сознался в убийстве. "Вы, - говорит, - отправьте меня куда подальше, лучше в Сибирь, и посадите в такую тюрьму, чтоб стены в ней были толщиной в три метра, а то ведь он за мной придёт, точно придёт!"
Врачи ему сделали укол, а он, даже успокоившись, продолжал твердить про мертвеца, который должен лежать в лесу, а не бродить по домам с топором. Из Киржача приехал следователь, взял у Дергунова показания и поехал вместе с ним искать тело.
- Если найдут, то будут считать его признание как явку с повинной, - сказала Александра Матвеевна. - Но всё равно посадят надолго!
У входа в больничный морг, куда должны были доставить тело, толпилось десятка два синицынцев. Стояли небольшими группами и тихо переговаривались.
- До сих пор не верю, что Алёша умер, - говорила Александра Матвеевна, вытирая слёзы. - Может, кого-то другого убили, а он жив... Я даже согласна, чтоб к любовнице сбежал, лишь бы жив был...
Федосеевна тоже вздыхала и качала головой.
К больнице подъехала машина. Из неё вытащили носилки с телом, накрытым простынёй, и быстро внесли в распахнутые двери. Толпа подалась туда же, но в дверях появился Иван Никодимович - плотного сложения пожилой милиционер с густыми бровями и седой шевелюрой под милицейской фуражкой. С самым суровым видом он осадил всех назад. Позволил пройти только Александре Матвеевне и ещё двум людям, хорошо знавшим Алексея.
В толпе, оставшейся у закрытых дверей, пересказывали последние новости. Оказывается, и правда, в лесу у дороги между Николаевским и Синицыно нашли чьё-то тело. Наверное, Алексея. Топор, которым его убили, валялся поблизости. А Дергунов то ли впрямь с ума сошёл, то ли корчит из себя психа, чтоб в тюрьму не садиться. Всё время говорит про ожившего мертвеца, будто тот шёл за ним ночью с топором.
