– И что же будет потом, после победы над смертью? – спросил Борца. – Бессмертие?

– Бессмертие.

– А ты не преувеличиваешь?

– Если и преувеличиваю, то самую малость, – сказала Зарика. – Моя мечта

– сделать человека бессмертным – зиждется на реальной основе. Дело в том, что одиночная клетка – я имею в виду простейший одноклеточный организм – практически бессмертна. Делясь, простейший одноклеточный организм может жить неограниченно долго.

– Человек – не клетка.

– Верно. Но он состоит из клеток… – сказала Зарика. – Улавливаешь мою мысль?

– Люди всегда о чем-нибудь мечтали, – произнес Борца, – начиная с пещерных времен… А теперь уж и звезд касаются рукой – и все равно продолжают мечтать о чем-нибудь красивом и недостижимом.

– А как ты думаешь, Борца, – спросила Зарика, – всякая мечта со временем становится явью? Что говорит на этот счет история? Ты ведь разбираешься в ней.

Борца минуту подумал.

– Трудный вопрос, – сказал он.

– А какая мечта у людей была самая яркая? Самая, если можно так сказать, долгая? И самая… неосуществимая? – подумав, добавила Зарика.

– Ого, сколько условий зараз! – громко сказал Борца. Он наморщил лоб, соображая. Затем не спеша, словно раздумывая, произнес: – Пожалуй, самая яркая, самая долгая и самая неосуществимая мечта человечества – это машина времени.

Зарика всплеснула руками.

– Ну конечно! – воскликнула она. – Как это я сама не догадалась? Разве изобретатель в ответ на такой вопрос может назвать что-нибудь, кроме машины?

Борца упрямо мотнул головой.

– И все-таки я прав, – пробасил он.

– А я говорю – нет.

– Докажи, что я неправ.

– Это нетрудно, – улыбнулась Зарика. – Я согласна с тем, что машина времени – это чудесная мечта человечества, согласна с тем, что о машине времени грезили давно. Но почему ты считаешь эту мечту неосуществимой? Ведь машину времени изобрели. Мне странно, что ты, изобретатель и историк, не знаешь об этом. Поразительная неосведомленность!

Борца бросил взгляд на Зарику: лицо девушки было серьезным.

– Разыгрываешь? – на всякий случай спросил он небрежным тоном.

Зарика пожала плечами.

– Честное слово, и не думала, – сказала она.

Борца, сжав поручни, подался вперед.

– Стоп! Давай по порядку, – произнес он. – Ты хочешь сказать, что люди изобрели аппарат, погрузившись в который, можно путешествовать во времени?

Девушка кивнула.

– Значит, это открытие произошло совсем недавно… – пробормотал Борца.

– А ты почему мне не сказала о нем?

– Разве я могла подумать, что ты такой темный? – бросила Зарика.

Борца покраснел.

– Когда мы были в госпитале… там, на спутнике, в невесомости… я не успел просмотреть несколько последних номеров «Анналов физики», – пробормотал Борца, полуотвернувшись.

Его самолюбие было уязвлено. Он-то считал свои познания по истории науки и техники безупречными. Стоило ему, однако, на миг ослабить внимание к научной периодике – и пожалуйста: он упустил открытие, да еще такое сногсшибательное! Шутка ли сказать – машина времени!

Полно, да может ли это быть? Сомнения с новой силой нахлынули на Борцу.

– Когда изобрели машину времени? – спросил он.

– Давным-давно. Машине времени не одно столетие.

– А говоришь – не разыгрываешь! – с досадой произнес Борца. Ему жаль было расставаться с мыслью, что машина времени наконец-то изобретена.

– Нисколько не разыгрываю, – сказала весело Зарика.

– Та-ак, – протянул Борца тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Но если ты, коварная, обманешь…

– То что тогда?

– Двенадцать поцелуев без всяких разговоров, – выпалил Борца. – Ну как, идет?

– Идет, – согласилась Зарика.

– Итак, изобретена машина времени. Изобретена давным-давно, – сказал Борца. – И ты утверждаешь, что я при этом ее и в глаза не видел?!

– Вот этого я как раз и не утверждаю.

– Значит, я видел машину времени?

– Конечно, видел.

– Один раз?

– Много раз.

– Так, может, я и бывал в ней, в машине времени? – воскликнул Борца.

– Бывал, конечно. И неоднократно. – Зарика посмотрела, на озадаченное лицо Борцы и расхохоталась.

Борца поднял руки.

– Сдаюсь, – сказал он. – Ну-ка, расскажи, что это за таинственная машина времени, в которой я бывал, сам того не подозревая?

Зарика приняла серьезный вид, но озорно блестевшие глаза выдавали ее.

– Существует много типов машин времени, – начала она издалека. – Некоторые из них, более ранние, устарели, в них можно совершать лишь небольшие прыжки во времени. Другие, совершенные, позволяют перепрыгнуть через несколько столетий…

– Так-так, картина ясна. Значит, можно сесть в машину времени и перепрыгнуть через несколько столетий, – меланхолически кивнул Борца и вдруг, стремительно перегнувшись через ручку кресла, попытался обнять Зарику.

Девушка успела увернуться.

– Что это значит, товарищ изобретатель? – строго произнесла она.

– Это значит, – сказал Борца, – что я хочу получить выигранные мною двенадцать…

– Ничего ты не выиграл! – перебила Зарика.

– И машина времени существует?

– Ну конечно, существует! – Зарика засмеялась и взъерошила волосы Борцы. – А скажи-ка, дружок, где мы с тобой впервые встретились? Ну?..

– На борту «Альберта»…

– Нет. В машине времени!

Борца хлопнул себя по лбу.

– А в этом есть резон, – сказал он. – Любой космический корабль дальнего следования – это одновременно и машина времени. Так?

Зарика кивнула.

– Если бы это было не так, зачем бы понадобилось строить Гостиницу «Сигма»? – сказала она.

– Ты права, – согласился Борца. – Пронзая пространство в быстром космическом корабле, человек одновременно совершает прыжок во времени, хочет он того или не хочет…

– Признаешь свой проигрыш, изобретатель? – хлопнула в ладоши Зарика.

– Минутку… Нет, не признаю! – сказал Борца. – Что это за машина, на которой можно ездить только в одну сторону? С помощью ракеты можно действительно совершить прыжок во времени, но только в будущее. А как же быть с прошлым?

– Я и не говорила, что «Альберт», как и другие космические корабли, – это идеальные машины времени, – пожала плечами Зарика. – Но лучше что-то, чем ничего. А когда-нибудь земляне, возможно, научатся полностью управлять временем. Тогда можно будет попасть в любую точку прошлого или будущего так же просто, как сейчас переместиться в нужную точку пространства на автолете. О победе людей над временем говорил в полете капитан «Альберта»…

– Владелец табакерки? Помню…

– Наш капитан был фанатически убежден, что, раскрыв тайну гравитации, люди взнуздают время, смогут управлять им, словно течением реки, – сказала Зарика. – Там, близ Беты Персея, он даже ставил опыты, которые могли помочь раскрыть природу тяготения. Но у капитана ничего не вышло, – вздохнула она.

– Твой капитан большая умница, – сказал Борца. – Он не собирается стать физиком?

– Что ты. Борца! – Зарика от возмущения подскочила на сиденье. – Наш капитан – старый космонавт. Даже на борту «Альберта», когда мы возвращались на Землю, он уже мечтал о новом полете.

– Жаль, – сказал Борца. – Оставшись здесь, он мог бы стать одним из ведущих физиков Земли.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что он самолично пришел к идее связи времени и тяготения.

– Об этом знал еще Эйнштейн.

– Ну да, теоретически. А твой капитан подошел к мысли о том, что временем можно управлять, как течением реки. Наши физики тоже до этого додумались. Но времени им для этого, как видишь, понадобилось значительно больше, чем капитану «Альберта»…

– А вы на Земле уже раскрыли природу тяготения? – спросила Зарика.

Борца развел руками.

– Наши физики бьются лбом о стенку, – признался он. – Орешек оказался крепким.

– Плохо стараетесь, – сказала Зарика. – Мы-то, альбертиане, считали, что сотни лет на это дело вам окажется вполне достаточно.