За клуней Крутикову было предложено предъявить документы и доложить о целях и пути следования отряда. "Районовый эс-бэ" долго вертел в руках бумажку, а Крутиков тем временем отвечал на вопросы о "целях".
- Почему едете без связных? - спросил Калина. - Почему не по линии связи?
- А зачем? - искренне удивился Крутиков. - Дорогу я знаю, пароль у меня есть...
- Да?! - недоверчиво пробормотал "районовый эс-бэ", и Крутиков, бросив взгляд на его пальцы с ярким маникюром на ногтях, все еще державшие "удостоверение", почувствовал неодолимое желание тут же, на месте, застрелить это двуногое, вызывающее в нем омерзение.
- Вы абсолютно правы, - ни с того ни с сего вмешался Корень, - без связного далеко не уедешь. Дайте нам связного, а?
Калина поднял на него глаза и... согласился.
Тогда Крутикову пришло в голову потребовать заодно и сани - пять пароконных повозок. "Районовый эс-бэ" согласился и на это. Независимый тон, каким с ним говорили, то, что его заставили ждать у дверей дома, а может быть, и презрение, сквозившее в каждом слове и жесте Крутикова и Корня, - все это подействовало гипнотически. Калина решил, что разговаривает с каким-то начальством.
- Вот видишь, - говорил Крутикову Корень, - вышло по-моему! Здесь у них так: где нахальство, там и начальство.
И когда оказалось, что сани вовремя не поданы, Крутиков и Корень решили взять их силой. Это им удалось довольно легко.
С помощью двух бандеровцев, выделенных Калиной для связи и, конечно, для наблюдения, погрузившись на сани, группа благополучно перевалила шоссе и оказалась на берегу реки. Предстояла переправа. Но тут случилось неожиданное. Один из связных, тот самый Цыган, изрядно выпивший перед дорогой, но успевший уже отрезветь, узнал вдруг Наташу Богуславскую.
Он долго и откровенно присматривался к ней, затем подошел, взял ее за плечо и сказал:
- А я тебя знаю, красотка!
- Как же, - насмешливо отвечала Наташа, отстраняясь, - сватов ко мне присылал.
- Сватов? - зло повторил Цыган. - Ты уж вросватана. - И он обвел рукой вокруг ее шеи, показывая петлю.
Дело принимало серьезный оборот. Василий Дроздов, присутствовавший при разговоре, бросился за Крутиковым.
- Эту дивчину, - произнес Цыган, обращаясь к Крутикову, - разыскивает "эс-бэ".
- Ее? - спросил Крутиков недоверчиво. - Ты вот что, Цыган, ты давай-ка лучше лодку ищи.
- Лодку найдем! - входя в раж, грозно заявил Цыган, удерживая Наташу. - Я знаю эту невесту. Пусть она скажет: кто оружие к партизанам увез? Что? Не помнишь такого случая? Так мы напомним... А ты чего? крикнул он на Крутикова, схватившего его за руку. - Большевичку укрываешь?
- Доедем - разберемся, кто она такая, - миролюбиво сказал Крутиков. А сейчас иди ищи лодку, или... - Крутиков нарочно помедлил, - или придется тебе окунуться в воду, а плавать ты не умеешь. Понял?
Цыган переглянулся со своим напарником. Их было двое, а в группе двадцать один человек.
Сопровождаемый Дроздовым и Приступой, бандит отправился на поиски лодки.
Больше он ни слова не проронил о Наташе.
Он помог найти лодку, переправился вместе со всеми, но в группе подозревали, что он успел сообщить о своей догадке ездовым, отправлявшимся на санях обратно. Следовало торопиться. В ближайшем хуторе Крутиков снова достал лошадей и сани, и, не задерживаясь, отряд помчался дальше. Во время стоянки Цыган и его напарник исчезли. Разыскивать их было некогда, да и бесполезно.
На следующую ночь группа перешла границу Галиции. Дорога лежала на Боратын - родную деревню Дроздовых.
Это был трудный путь. Шли по колено в снегу. Каждый шаг стоил больших усилий. А тут еще разыгралась пурга, и идти стало еще тяжелее.
- Ничего, - успокаивала Женя, по мере приближения к родной деревне спешившая больше всех и забывшая про усталость, - это хорошо, что пурга: следы заметет.
Показалась деревенька.
- Это не наша, - сказала Женя, - наша дальше.
Видя, что все выбились из сил, Крутиков решил сделать остановку. Он облюбовал для этой цели крайнюю хату, в окне которой мерцал слабый свет. Не успели партизаны приблизиться, как из хаты выбежала женщина, вероятно, хозяйка, и, завидя незнакомых с трезубами, подняла крик. Со всех сторон начали сбегаться крестьяне, вооруженные вилами, топорами и кольями. Деревня, в которую, видимо, нередко наведывались бандиты, на этот раз приготовилась к отпору. "Раскрыться? - мелькнуло у Крутикова. - Нет-нет, сразу же решил он, - чем черт не шутит..."
Превозмогая усталость, отряд бросился в сторону.
Поблизости от Боратына, по словам Дроздовых, должен был находиться домик лесничего, поляка, которого звали пан Владек. Место для остановки казалось подходящим.
- Этот пан Владек верный человек? - несколько раз осведомлялся Крутиков у Дроздовых.
- Человек хороший, - отвечала Женя, и Дроздов поддерживал ее оценку. - Ему можно поверить. Знаем его хорошо. О нем весь народ хорошо отзывается. Он у нас лет десять лесничим.
Пан Владек, круглый, румяный, неопределенного возраста человек, принял партизан очень радушно. В Дроздовых он узнал своих старых знакомых.
- Так, партизаны, выходит? - говорил он немного удивленно и как бы не веря тому, что видит. Он суетился, усаживая пришедших гостей; велел затопить печь, чтобы лучше обогреть хату. - А я открываю дверь и думаю: что еще за хлопцы пришли до меня ночью? Пустил - и тревожусь, а тут, можно сказать, пришла ко мне Советская власть!..
- Пан Владек, - сказал Крутиков, - мы будем просить вас помочь нам выбрать более безопасную дорогу.
- Не надо говорить "пан Владек", - поправил его лесничий, - лучше сказать "товарищ Владек". Дорогу я вам укажу. Я всю округу на пятьдесят километров знаю. Если у вас, товарищ командир, есть карта, я покажу по карте, как вам надо идти. Вам надо идти на Гуту-Пеняцкую. Немцев там нет. Вот она, Гута, недалеко. - Владек взял карандаш и начертил им кружок на карте, раскинутой на столе. - Это не деревня, а крепость. Вокруг нее крестьяне поставили свои посты с пулеметами. Почти у каждого есть винтовка, гранаты. Женщины и те владеют оружием. Только вы там эти... ваши снимите. - Он показал на трезуб на шапке Крутикова, которую тот забыл снять.
