- Совершенно верно, - сказала Валя. - Он офицер, имеет высокое понятие о чести и вряд ли был бы особенно доволен вами и мной, увидев нас вместе.

Она думала, что, может быть, этим отвадит назойливого майора.

Но того, по-видимому, меньше всего интересовал на сей раз успех у женщин. Постепенно Валя поняла, чему обязана этой беседе с Гителем.

- А где он служит, ваш жених? - спросил майор, продолжая размахивать стеком. Валя обратила внимание на то, как украшен этот стек: серебряная инкрустация в виде черепа со змеей...

- Он фронтовик.

- Разве фронтовики служат не на фронте? - шевельнул бровями Гитель.

- Он по снабжению армии.

- И как часто он бывает в Ровно?

- Часто... Как этого требуют дела.

- Я спросил потому, что случайно видел вас вместе в приемной у рейхскомиссара, - сказал Гитель. - С тех пор вы и ваш жених... простите, я забыл его имя...

- Лейтенант Пауль Зиберт.

- ...вы и ваш жених внушили мне самую искреннюю симпатию. Вы не окажете мне честь, не познакомите меня с лейтенантом Зибертом?

- Пожалуйста, - отвечала Валя.

Очевидно, это было все, чего добивался от нее Гитель. Он проводил ее до дому и, любезно попрощавшись, ушел.

Валя не пробыла дома и десяти минут. Нужно было срочно разыскать Кузнецова.

Она знала адрес Ивана Приходько и, хотя посещать Кузнецова на этой квартире категорически запрещалось, устремилась туда, думая только о том, как бы застать Николая Ивановича, пока он еще не уехал в отряд, и сообщить о разговоре с Гителем.

Кузнецов встретил ее против обыкновения сухо. Он был уже в шинели. Очевидно, она перехватила его в последнюю минуту.

На рассказ Вали он реагировал самым неожиданным образом:

- Значит, этот Гитель узнал, где ты живешь?

Они подумали и решили, что Кузнецову в самом деле стоит встретиться с Гителем, но не Валя организует эту встречу, а Лидия Лисовская или Майя Микатова. Та и другая были уже давно "завербованы" в гестапо фон Ортелем.

С Гителем и Лидия и Майя были знакомы. При первой же встрече с ним Майя как бы между прочим сказала, что они с кузиной собирают небольшую компанию, и пригласила Гителя принять участие в вечеринке. При этом в числе прочих приглашенных был назван Пауль Зиберт.

- Зиберт? - повторил Гитель. - Это интересно. Приду с удовольствием.

- Придете ради этого Зиберта? - обиженно проговорила Майя. - Не понимаю, чем он заслужил ваше внимание. Обыкновенный пруссак. Я бы его и не пригласила, но он встретил кузину и напросился.

- Я склонен думать, что это не "обыкновенный пруссак", - таинственно усмехнулся Гитель, - а самый настоящий английский шпион.

- Что вы, майор! - изумилась Майя и тут же деловито спросила: - В чем же дело? Почему вы его не берете?

- Потому, что никто, кроме меня, этого не подозревает, - не без гордости ответил Гитель. - Это моя находка, и прошу о ней пока не болтать... Впрочем, мне учить вас не надо. А потом, - зачем же брать английского шпиона? Это не большевик. С ним можно подождать, посмотреть, что он за птица и чем может быть полезен...

Они условились, что вечеринка состоится в ближайшую субботу на квартире у Лиды. Гитель был обрадован этой затеей. Прощаясь, он напомнил, что Зиберта надо пригласить непременно.

Кузнецов вернулся из отряда не один, а с Валей Семеновым. Тот поехал под видом предателя, состоящего на службе у гитлеровцев, в соответствующей форме, с винтовкой за плечами.

Одновременно были переданы указания и подпольщикам. Все члены организации, во главе с Новаком и Луцем, мобилизовались на выполнение задуманной операции.

Когда Кузнецов и Семенов вернулись в город, они застали здесь в полном разгаре приготовления. Солдаты подметали улицы, щетками чистили тротуары, спешно красили заборы. Очевидно, приезд "высокого гостя" был делом ближайших дней.

Вечером у Лидии Лисовской Кузнецов встретился с Ортелем. Тот казался озабоченным, то и дело поглядывал на часы, даже Майя никак не могла его оживить. Наконец он поднялся и сказал, что спешит.

- Куда вы, майор? - попыталась удержать его Майя. - Посидите! Вечно у вас дела.

- Увы, Майхен, - отвечал фон Ортель, - такова наша служба. - Вот Зиберт - он человек свободный...

- Пока снова не отправился на фронт, - заметил Зиберт.

- В самом деле, поезжай-ка ты лучше на фронт, Зиберт. - Фон Ортель дружески похлопал приятеля по плечу. - Поверь мне, там сейчас веселей, чем здесь!

- Насколько я знаю, не очень весело.

- Все же лучше, чем в этой тыловой дыре.

- Почему в таком случае ты сам не едешь?

- Я еду, - сказал фон Ортель. - Сорвалась одна поездка, но я о том не жалею. Теперь предстоит нечто более значительное. Во всяком случае, более веселое, - добавил он.

Так Кузнецов узнал, что фон Ортель готовится к отъезду. После того вечера, когда Ортель говорил о своих сборах на секретный завод, он больше не возвращался к этой теме. Очевидно, поездка не удалась, и Ортель предпочел не упоминать больше о ней в разговоре с Зибертом. В последние дни, однако, он все чаще намекал, что ему может представиться случай "сделать карьеру". А сегодня наконец прямо сказал, что едет.

Куда могут его послать? На фронт? Едва ли, - такой, как он, нужен гитлеровцам в тылу. В какой-нибудь другой город на оккупированной территории? Тогда Ортель не сказал бы, что там будет "веселей", чем здесь, в этой "тыловой дыре".

Кузнецов терялся в догадках. Главное из его предположений было основано на том, что Ортель прекрасно говорит по-русски. Неужели он отправляется к нам, в наш тыл? Все эти мысли не давали Кузнецову покоя.

Спросить? Но Кузнецов взял себе за правило - самому никогда ни о чем не спрашивать.

Фон Ортель ушел.

Кузнецов посидел немного и тоже поднялся уходить. На прощание он напомнил Лиде и Майе, что очень интересуется маршрутом фон Ортеля.

Он решил зайти к Вале. Ей могло быть известно, когда приезжает Розенберг. Впрочем, он и сам знал когда - завтра.

Все чаще и чаще, идя к Вале, он ловил себя на мысли о том, что нарочно выдумывает какой-либо предлог, который оправдал бы их встречу. Вот и сегодня он собирается спросить о том, что сам хорошо знает. Просто он хочет видеть Валю, видеть ее лицо, глаза, улыбку, слышать ее голос...