– Но ты же говорил, что я вроде как им навредила, – уточняет Лиз.
– Да, но есть земли, где много магии и Волшебниц, ты должна легко затеряться среди них. Я там, конечно, не был, но это самое лучшее, что я могу придумать.
– Ты не пойдёшь со мной? – грустно спрашивает Лиз, ей совсем не хочется оставаться одной в этом незнакомом и таком опасном мире.
– У меня же семья, я не могу их подвергать опасности, прости Эльза, но нам придётся пойти разными путями. Но всё наладится, как только мы попадём к Лоа, ты сама поймёшь, как смешна моя помощь по сравнению с твоими возможностями.
– А если я не хочу эту силу, не хочу убивать людей, несмотря на все твои теории.
– Тогда убьют тебя, и вся та мощь, которая могла быть использована тобой во благо, сделает виток и уменьшится. Ты должна думать не только о себе, тебе надо понять, что на тебе большая ответственность.
– Я её не просила и не хочу.
– Хорошо, тогда ты можешь выйти из дома, и тебя убьют в течение часа.
Лиз не нравится перспектива умереть, убивать других, обладать какой-то загадочной силой, нести ответственность, разве всё это не много для одной девушки? Она хотела выйти замуж, родить ребёнка и заботиться о своём доме и семье. Холодный пол, на котором сидит Лиз, становится ещё холоднее и весь мир кажется ей неприветливым и жестоким.
– Ладно, пойдём есть, плохо думается на голодный желудок, – слабо улыбаясь, произносит Лиз.
– Да, это моя девочка, что мне в тебе всегда нравилось, так это твой неунывающий характер.
Лиз улыбается ему, вставая, с ледяного пола. Они идут по узкому коридору. Дом не тот, где Лиз была в прошлый раз. Этот намного меньше и какой-то неуютный. Девушка проводит пальцем по столу, и он покрывается толстым слоем пыли.
– Здесь грязновато, это моя прежняя берлога, до того как я остепенился. Тут нас вряд ли будут искать, – произносит Сеон, доставая из кожаной сумки завёрнутую в тряпку еду.
Они молча и быстро едят. У Лиз такое чувство, как будто она год не ела. Девушка пытается вспомнить, когда она ела в прошлый раз. Получается, это было, когда она завтракала с Игорем, или тот раз не считается, ведь это другой мир. А если считать в этом мире, то получается, что перед Боем. То есть тут она не ела два дня.
– А сколько я была без сознания?
– Тебя должен больше интересовать вопрос, как ты могла, падая с огромной высоты, не разбиться, а оказаться здесь в этом доме на кровати. Это тебя не интересует?
– Ты это сказал, и меня сразу заинтересовало.
– Тебе помог Чёрный. Он прибыл сюда не так давно и расспрашивал местных о тебе, я думаю, у него есть какие-то планы на тебя и вряд ли они тебе понравятся, – произносит Сеон, доедая последний кусок мяса.
– Фу, тот с щупальцами? Я только из-за него и выбежала в ту дверь.
– Да, я встретил его, когда он нёс тебя всю мокрую, но живую к себе в замок.
– Но как он не дал мне разбиться?
– Я не знаю. Чёрные – жестокие создания, их цель – покорять или уничтожать всё живое, они завоёвывают мир за миром и обладают невероятным могуществом. Ты девочка по сравнению с ними. Но источник их силы не находится внутри них в отличие от тебя, Чёрные её забирают у других, именно поэтому они шныряют по мирам. Причём часто Чёрные не ладят между собой и устраивают кровавые бойни, правда, в основном за счёт своих слуг. У нас они появились недавно, но теперь у Конфедерации есть враг – Чёрные, и, да коснётся нас Великая Спираль, пока они воюют между собой, наш свободный остров может жить спокойно.
– Но Чёрные не где-то там, один из них, уже на вашем острове, тебя это не беспокоит?
– У него своя цель и, мне кажется, что она связана с тобой.
– Как же он отдал меня тебе?
– Я рассказал ему про клинки, что если тебе будет грозить опасность, то они появятся, и ты убьёшь его не задумываясь. И если он что-то от тебя хочет и планирует остаться живым, то лучше ему дождаться, когда ты придёшь в себя. Но мы ему, конечно, об этом не сообщим. Он думает, что ты никуда не денешься с острова, и не беспокоится, поэтому нам особенно нужно спешить. Чёрные – это тебе непростые завистливые люди. Ты поищи, что здесь есть из еды. А я пока найду тёплую одежду для тебя. У меня не было времени идти к тебе домой за ней. То, что я найду здесь, может быть старым и потрёпанным, но сейчас не до капризов, – с усилием произносит Сеон.
– Ладно, – соглашается Лиз, встаёт и начинает проверять полки, – знать бы ещё как здесь выглядит еда. Она достаёт каменную коробку и в ней лежит что-то склизкое и вонючее, девушка сразу закрывает её и продолжает поиски. В таком бесполезном занятии проходит минут десять, пока не возвращается Сеон.
– Откуда тут может быть еда, если ты не живёшь здесь?
– Возможно, остались прошлые запасы.
– Они все сдохли и воняют.
– Может быть, когда хозяйством занялась жена, я совершенно перестал об этом думать. Ну ладно, тогда в сумке есть ещё немного мяса и зелени, на первое время хватит. А после Лоа, ты сама сможешь прокормить весь остров. Одевайся, – произносит Сеон и протягивает ей какое-то тряпьё.
Лиз берёт вещи – от них воняет так, как будто они сгнили ещё триста лет назад, а потом всё это время накапливали вонь. Она даже дышать рядом с ними не может.
– Ты что издеваешься, нет, я не буду это одевать.
– Начинается, некоторые вещи никогда не меняются. У тебя же память потеряна, ты должна была забыть, что так любишь наряжаться.
– Я и забыла, но от этого тряпья воняет.
– Так всегда. Но ты же замёрзнешь без тёплой одежды, причём сразу, как только выйдешь на улицу.
– Тогда дай мне свою куртку, а сам можешь надеть это тряпьё.
– По-моему, с твоей памятью всё в порядке, раз ты, как всегда, раздеваешь меня и предлагаешь мне мёрзнуть и вонять, – весело произносит Сеон, но всё же снимает куртку и передаёт её Лиз. После этого берёт одну из тряпок и надевает на себя, та трещит, но всё же не рвётся.
– Ты что в этом пойдёшь? Она же воняет, я даже рядом стоять не смогу.
– Всё, у нас нет времени на споры, придётся тебе потерпеть.
Сеон берёт сумку и выходит на улицу. Лиз ничего не остаётся, как идти за ним. День подходит к концу, и на улице начинает темнеть. На склоне в разных местах горят костры, их огоньки видны с крыльца дома Сеона. В паре шагов начинается крутая лестница вниз, небрежно сделанные кривые ступеньки не внушают доверия. Сеон резво спускается. Лиз не спеша идёт за ним, она старается смотреть только на следующую ступеньку и никуда больше, её пугает чёрная глубокая пропасть, которая разверзлась под ними. Девушку сковывает страхом при одном воспоминании, о том, как она падала совсем недавно.
– Ты почему отстала? Давай быстрее, – раздаётся недовольный шёпот Сеона, очертания которого смутно различимы, потому что темнота становится всё сильнее.
– Я ничего не вижу, – недовольно произносит Лиз, ей совсем не нравится спускаться куда-то в темноту.
– Во-первых, тише, во-вторых, хватит ныть, Волшебница, тебе не идёт.
Почему-то эти слова заставляют Лиз собраться, и она быстро спускается. Глаза привыкают к темноте, и ступеньки становятся более различимыми. Она доходит до площадки, где стоит грозный Сеон и запах чего-то тухлого, так и не выветрившийся из его одежды. Одно с другим совершенно не сочетаясь, вызывает у Лиз улыбку.
– Хватит ухмыляться, ты забыла, как рыдала всего час назад, что человека убила.
Лиз становится тяжело на душе, и она теряет желание куда-либо идти и всё ей кажется бессмысленным и глупым. Сеон чувствует, что перестарался.
– Эльза, если ты не сможешь справиться с чувством вины, оно всегда будет тебя преследовать и омрачать твою жизнь. И любой сможет воспользоваться этим и сделать тебя слабой. Тебе нужно простить себя, обещай, что найдёшь способ, как всё исправить. И выполнить мою просьбу ты сможешь только, если будешь живой, согласна?
– Ты прав, я должна с этим справиться.
– Тогда пойдём. Причём идти надо быстро. Не отставай от меня, это твоё первое задание, иначе я и моя семья пострадают, если кто-то узнает, что ты жива, и я тебе помог.