— Нет. И кляпов тоже не было, — сказала я им.

Ясмин приподняла бровь.

— Ничего из разновидности БДСМ?

Я покачала головой.

— Ну… он командовал, — я вспомнила о том, как он связал меня поясом от халата. Каково это было. Это было совсем не романтично. — Но никакого БДСМ. Пока что.

— Пока что? — повторила Зои. — Поправь меня, если я ошибаюсь, девочка, но ты, похоже, рада этому.

Я прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку.

— Разве это плохо? Быть радостной?

Лицо Зои смягчилось.

— О нет, детка. Это совсем не плохо.

Рен подняла свой бокал.

— За то, чтобы Стеллу хорошенько трахнули и, надеюсь, связали и растерзали в самом ближайшем будущем.

Официант выбрал именно этот момент, чтобы подойти к столику, изо всех сил стараясь вести себя так, будто ничего не слышал. Но плевать, что он там писал у себя резюме, актер из него никакой.

Мы все рассмеялись и чокнулись бокалами. Я потерялась в разговорах со своими подружками, изо всех сил стараясь забыть о Джее и вспомнить, кем я была до того, как встретила его.

Проблема заключалась в том, что после сорока восьми часов с Джеем эту женщину становилось все труднее вспоминать.

***

Остаток недели тянулся медленно. Я не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме как считать дни до выходных. Я одержимо проверяла свой телефон на какую-нибудь весточку от Джея.

Там ничего не было.

Но было некое свидетельство его присутствия – бриллиантовый браслет на моем запястье, ноющие мышцы и маленькие отметины, покрывающие мое тело. И синяки от его пальцев. Джей был везде, и все же его не было.

И у меня, конечно, не было свободного времени, чтобы зацикливаться на Джее, так как я работала с шести утра, не возвращалась домой раньше семи и потом снова уходила из дома после восьми вечера. Смесь деловых встреч и ужин с Рен, который закончился тем, что она уговорила меня пойти в бар до двух часов ночи.

Технически, у меня не должно быть времени думать о Джее. Но, конечно, так оно и было.

В пятницу вечером я пошла на открытие художественной галереи, которое Зои убедила меня посетить, несмотря на то, что она хорошо знала – меня совершенно не интересуют такие вещи. Конечно, мне нравилось искусство. Но мне это не нравилось настолько, чтобы тратить тысячи долларов, ходить с пластиковым бокалом дешевого шампанского и притворяться, что во мне вызывает какое-то чувство образ апельсина.

Не моё.

Зои также знала, что я ждала сообщения от Джея. Однако Зои не была подругой, которая позволила бы мне ждать у телефона, попивая дешевое вино и смотря «Друзей» в потной футболке. Поэтому, я попивала дешевое вино из пластикового стаканчика в галерее. Это не так уж жалко. Да я еще и принарядилась.

На мне были кожаные брюки, шоколадный топ с открытыми плечами и каблуки с ремешками, в которых я возвышалась над большинством присутствующих мужчин. Парикмахер на сегодняшней съемке был мне хорошим другом, поэтому мои волосы были гладкими, длинными и уложенными так, как я сама бы никогда не смогла.

Мой телефон зажужжал в сумочке, пока я полностью игнорировала мужчину средних лет, одетого с головы до ног в «Affliction», пытающегося поболтать со мной.

Я сейчас как в четырнадцать лет со своим первым парнем, смотрела на телефон, ждала его сообщения и отказывалась выходить из комнаты.

Стиснув зубы, я заставила себя не проверять телефон, хотя выход из этого разговора был крайне необходим. Джей может подождать. Ему придется подождать. Я уже дала ему достаточно, так что пусть не думает, что я сижу у телефона, готовая к нему выбежать в любой момент. Мы заключили сделку на выходные дни. Это он утверждал. Он владел только выходными.

Я закончила разговор после того как вежливо отклонила приглашение на ужин. Но потом не так вежливо отклонила приглашение посмотреть фильм в его домашнем кинотеатре.

Потом я ускользнула в угол, чтобы проверить свой телефон.

Машина будет ждать тебя у художественной галереи в одиннадцать часов.

Джей.

Он знает, где я нахожусь.

Конечно, он знает, где я нахожусь. Кто-то следит за мной. Он следит за мной. Это агрессивно. Это властно. Это не нормально во всех отношениях. С другой стороны, это были не отношения. Честно говоря, знать, что кто-то следит за мной, было своего рода утешением, учитывая, что прошел всего месяц с тех пор, как я избежала того адского нападения.

Даже общение с мужчиной в «Affliction» заставило меня почувствовать себя немного неловко. Я жила в этом городе почти десять лет и, будучи женщиной всю свою жизнь, привыкла к чрезмерно настойчивым мужчинам, думающим, что они имеют право на мое внимание. Но теперь, когда я поняла, что они чувствовали себя вправе распоряжаться моим телом, моим будущим, причинять мне вред, я уже не ощущала себя такой сильной, как раньше. Вот почему мужчина в «Affliction» подошел ко мне в первую очередь. Он почувствовал мою слабость.

Зная, что есть кто-то поблизости из людей Джея, тот, кто не побоится избить человека до полусмерти, если понадобится, давало чувство безопасности, которое у меня украли месяц назад.

Конечно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы восстановить эту безопасность, эту силу, чтобы больше за мной никто не следил. Но сейчас буду иметь то, что дают.

И еще я могу поиметь Джея.

На выходных.

Я попрощалась с Зои, которая не задала никаких вопросов, но сжала мою руку и посмотрела таким взглядом, который означал, что она рядом, если понадобится. Ее ободряющая улыбка напомнила, что мне не нужен мужчина с сумасшедшими головорезами и деньгами для безопасности. Мои подруги всегда за меня горой.

На этот раз вел машину не Карсон. Это был хорошо одетый, обычный мужчина с милой стрижкой и впечатляющими мускулами. Он был неразговорчив, а мне и не хотелось болтать. Вместо этого я смотрела, как мимо проносятся огни города, и изо всех сил старалась не позволить своим мыслям сожрать меня изнутри.

Машина остановилась перед домом Джея ровно в полночь. Как по волшебству. Как в Золушке. Тогда меня осенило, что я, вероятно, останусь здесь на выходные, не взяв ничего, даже чистой пары нижнего белья или зубной щетки. Потом я вспомнила о шкафе, полном дизайнерских платьев, кашемира и шелка. И зубная щетка, которая лежала в ванной Джея. Это дало мне чувство безопасности, которое смешалось с беспокойством, закружившимся внутри, когда я поднялась по ступенькам крыльца.

Когда я подошла, там не было никакого света, даже сенсорного освещения. Только луна и моя память помогли не упасть лицом вниз. Я остановилась у двери, не зная, должна ли я постучать или просто войти. Джей знал, что я приду. Он точно рассчитал время моего приезда, чтобы уложиться в сроки нашей договоренности.

Я решила, что стучать было неправильно. Дверь не заперта, в доме было еще темнее, чем снаружи, если бы не тусклый свет лампочек у моих ног.

Было тихо, как в могиле, если не считать далеких звуков волн, разбивающихся о скалы. По моим обнаженным рукам побежали мурашки. Никаких признаков жизни, дурное предчувствие овладело мной, когда я шла по тихому коридору, а Джея нигде не было видно.

Двери на балкон были открыты, звуки волн мягко разбивались о дом.

Я встала посреди кухни, уставившись на луну, сияющую в небе, и гадала, во что я ввязалась. Живот скрутило от нервов и страха, но соски затвердели, а трусики уже намокли от предвкушения.

Кожу покалывало от осознания того, что в огромной комнате находится кто-то еще. Я почувствовала запах кожи, кедра и Джея. Его жар прижался к моей спине, а губы к уху.

— Не говори ни слова, — приказал он. — Всю ночь. Даже когда я буду трахать тебя так сильно, что будет казаться, что ты умрешь, если не закричишь. Ты будешь молчать.

Он отошел назад, и что-то опустилось мне на глаза, погрузив меня в еще более глубокую тьму, чем раньше, никакой больше луны, которая давала хоть каплю света.

Джей завязал мне глаза. Все тело дрожало, он словно похитил все мои чувства.