Литмир - Электронная Библиотека

Иван Филатов

Бытие как возникновение новизны посредством создания идей

Во всяком размышлении лучше, добиваясь большей ясности, как бы потоптаться на месте, чем ради одного только продвижения бежать от одной неясности к другой.

Хайдеггер. «Гераклит»

Вводная часть

Любой пришедшей нам на ум идеей мы вправе гордиться. Но есть идеи, которыми мы могли бы гордиться вдвойне. Это идеи, мимо которых проходят поколения в течение достаточно длительного времени. В противоположность ребенку, затаившемуся при игре в прятки, и с нетерпением ждущему, чтобы его как можно дольше не обнаружили, эти идеи долго ждут, когда же наступит то время, когда их, наконец-то, обнаружат. Но судьба многих идей складывается таким образом, что, глядя со стороны, можно подумать, что «игра» закончена и о существовании этих идей давно забыли: то есть забыли саму память о том, что эти идеи имеются в наличии. В то время как на самом деле они присутствуют рядом с нами, принимают самое непосредственное и деятельное участие в нашей жизни, но находятся при этом как бы за кисейным занавесом своей самоочевидности.

Именно к категории таких идей относится идея самой Идеи как комплекса взаимосвязанных сущих, одним из которых (сущих) является внове образуемое искомое сущее. Предназначение которого состоит в том, чтобы посредством него – в опредмеченной его форме, то есть в форме подручного средства можно было исполнять новый род деятельности по производству новой Продукции необходимой соци-уму. Такими же идеями, идеями за кисейным занавесом, не так давно были и идея всемирного тяготения, и идея бессознательного, и идея наследственности свойств видообразований живой материи. Ведь под воздействием самой сути этих идей мы находились и находимся с незапамятных времен. И есть еще много – наверное, бесчисленное количество – таких идей, которые давно уже бродят вокруг нас, с которыми мы бок о бок живем, услугами которых постоянно пользуемся и которые с нетерпением ждут собственного открытия. Но мы пока что ничего не знаем не только об их сути, но и даже об их существовании.

1. Что такое идея? Известное и неизвестное

Итак, зададимся вопросом: «Что такое идея?». Для этого сначала разберемся в том, какое знание об идее у нас уже имеется. Это, с одной стороны. А с другой стороны, нам бы хотелось выделить именно то, о чем мы имеем еще достаточно смутное представление, и о чем нам следовало бы узнать гораздо больше того, что мы знаем.

Рассмотрение вопроса «Что такое идея?» позволит нам – к концу текста данного раздела – приобрести вполне четкое знание о том, о чем ранее мы мало задумывались, а потому и упустили из виду. А именно: во-первых, о том, как возникает идея и каким образом раскрывается ее смысл; во-вторых, о том, каков структурно-функциональный состав идеи, то есть, из каких элементов она состоит и какую функцию выполняет каждый из них; в-третьих, о том, какие обстоятельства вынуждают нас к созданию идеи; и в-четвертых, о том, какие последствия влечет за собой создание идеи и раскрытие ее смысла, иначе говоря, в чем смысл создания идеи?

Все это даст нам возможность увидеть бытие с совсем неожиданной для нас точки зрения, с той точки зрения, с которой на бытие попытался посмотреть еще Гераклит. Но дальнейшее – после Платона – отсутствие интереса философии к раскрытию структуры и смысла идеи привело не только к искажению понятия идеи, но и, как мне представляется, к извращению тесно с ним связанного понятия бытия, как возникновения новизны в процессе продуктивного мышления посредством генерирования новых идей. Ведь эти два понятия – мышление и бытие – связаны между собой нерасторжимыми узами, что было замечено уже Парменидом.

«Ибо мыслить – то же, что быть…»1, (фр. 3).

«То же самое – мысль и то, о чем мысль возникает,

Ибо без бытия, о котором ее изрекают,

Мысли тебе не найти. Ибо нет и не будет другого

Сверх бытия ничего», (фр. 8, 34-37). (Там же, с. 297).

Правда, смысл данного текста тяготеет к бытию, как к чему-то уже существующему, а не возникающему. С нашей же точки зрения бытие есть возникновение новизны. И обеспечено оно может быть единственным фактором – возникновением идеи.

И если уж мы в некоторой (предварительной) степени зафиксировали присутственный, – а не «возникновенческий» – характер бытия у одного из зачинателей философии, Парменида, то ничто не мешает нам сразу же обратить внимание на то, что и Хайдеггер в этом вопросе в начальный период своего творчества, по сути дела, недалеко ушел от Парменида. А потому, если сформулировать принципиальное отличие взгляда на бытие Хайдеггера времен написания «Бытия и времени» от ниже изложенного мною взгляда на этот же вопрос, то, забегая далеко вперед, можно сказать следующее: Хайдеггер находит бытие, углубляясь в повседневное существование всего существующего, я же нахожу его в противоположной стороне. А именно: в оригинальности и единственности возникновения того нового, что предшествует повседневному существованию и что, в конце концов, формирует эту повседневность. И об этом самым подробным образом мы будем говорить ниже и в подразделе 7.9, когда речь у нас будет идти о двух типах подручных вещей Хайдеггера, которые могут быть восприняты человеком то ли в своем наличном виде, то ли в виде «обещающих» вещей.

И здесь, в самом начале, следует обратить внимание на один весьма существенный момент. Почему-то мы ни малейшим образом не задумываемся над тем, что все человеком внове созданное появилось в результате его уникальной способности генерировать идеи. Последнее воспринимается нами как нечто само собой разумеющееся и малодостойное хотя бы какого-то особого внимания. Но на самом-то деле, не будь этой самой таинственной способности, не было бы ни человека разумного, ни человеческого сообщества, ни цивилизации на Земле. А были бы прайды враждующих между собой – за свою территорию и пищевые ресурсы – примато-звероподобных сообществ, охраняющих и помечающих места своего пребывания. (Вот нечто подобное нас ожидает, если мы окончательно потеряем интерес к искусству, а вслед за этим из нашей жизни улетучится и нравственность. И к этому мы не столько постепенно, сколько ускоренными темпами уже продвигаемся, независимо от того, замечаем ли мы этот процесс или не хотим замечать). А ведь когда-то эта способность появилась у человека! Но когда именно она появилась – сколько тысячелетий назад? Каким образом она вдруг (!) – и вдруг ли (!) – возникла и распространилась по всему Земному шару? Вот в чем вопрос, на который пока что никто не дал ответа. Более того, эти вопросы даже еще не поставлены.

Так что как когда-то была «забыта» подсмотренная в Природе искорка возгорания – как бы из ничего – огня, та искорка, которая привела к всеобщему пользованию этой уникальной привилегией, точно также была «забыта» внедренная самой Природой в наш мозг, в наш геном, искорка творить идеи (как бы из ничего). Но ведь этой искорки, возгоревшейся в способность создавать новизну самого разнообразного вида, когда-то не было, и когда-то она самым неожиданным образом появилась. Но с появлением ее появилось и наше бытие, а вместе с ним и то, созданное нами многообразие, которое мы наблюдаем в окружающем нас мире.

В связи с этим требует пояснения употребленное нами выше словосочетание продуктивное (или креативное) мышление. Что оно означает в нашем тексте? Во-первых, это мышление, сочетающее в себе и рациональное (пошаговое, логическое, причинно-следственное) мышление, и мышление иррациональное (скачкообразное, интуитивно-инсайтное). Во-вторых, это мышление, производящее (создающее – в технике, обнаруживающее – в науке) интеллектуальную новизну. И в-третьих, продуктивное мышление, (иначе говоря, мышление объективное) в корне отличается от мышления не продуктивного (то есть, субъективного): посредством последнего познается то, что уже известно большинству, но еще неизвестно только нам, а потому, как правило, это мышление используется нами в процессе обучения или личного интереса к какому-либо вопросу.

1
{"b":"791597","o":1}