Он всплакнул, но Саши его обнял за плечо.

– Саши, приходи с Максаси на похороны.

– А Алиса?

– Она мне не интересна. В общем, приходите.

В очереди десять человек, заходят в кабинет очень медленно, сотрудники приёмной комиссии то входили, то выходили. Чуть позже пришла Алиса.

– Ты почему бумажки не взяла?! – ругает Фаина девочку. – Побежала вперёд меня, зачем ты зашла сюда без ничего?!

– Потому что ты даже не смотришь, куда я иду, – разъясняет Алиса.

– Ты мне указывать будешь, куда мне смотреть? – начала злиться Фаина.

– А ты смотри, куда я иду! И указывать тебе никто не будет!

– Смелая больно стала, да?! Следи за языком ,девчонка, если ты гений, это не значит, что ты можешь дерзить!

– А ты глаза помой!

– Да как ты сме…!

Женщина впереди уже не выдержала.

– Да заткнитесь вы уже! И так нервы на пределе!

– Безобразие! Дочь свою усмирить не может!

– Да все Традозы такие! – махнула рукой пожилая женщина. – Бешенные люди.

Одного Максаси не было, он уже на стадионе с дедушкой, стоит напротив него. Кинжалы распакованы, мечи на ремне. Всё в порядке. Вдруг зазвонил телефон.

– Да-да, – отвечает он. – Саши, привет!

– Здарова, Максаси! – кричит в трубку Саши. – Баснедаши на похороны зовёт! В три часа дня!

– Я слышу хорошо, только не кричи. В три часа? Хорошо, я приду, ты только зайди за мной.

– Жди! Обязательно зайду!

Максаси показалось, что из трубки ветер подул.

– Клади телефон, Максаси, – приблизился к нему Грого. – Он тебе не пригодится.

Они стояли напротив друг друга, никто не мог решиться на какое-то малейшее действие.

– Послушай моё тело, движения мышц, возможно даже органов. Попробуй.

Для Максаси Грого как лакмусовая бумажка, он его видит насквозь. Пока никаких признаков действий нет, он стоит неподвижно.

– Ты нервничаешь, это видно, – констатирует Грого. – Твои мышцы работают, как на износ. Который месяц мы с тобой учимся, а всё без толку.

– Я попробую, дед. Сто пудов, сейчас получится.

– Не напрягай сильно тело. Из-за твоих топорных, резких движений ты можешь сам пострадать, никакое исцеление тебе не поможет.

Максаси расслабился, стоит на месте, Грого тоже, затем мальчик… показал деду язык.

– Ты чего? – возмутился Грого.

Максаси метнул кинжал, но дед его сразу поймал.

– Неплохо. Но это годится для детсадовцев младшей группы.

– Я и так детсадовец, – вскинул руками Максаси.

– И не поспоришь, – согласился Грого и метнул короткий нож, но внуку удалось увернуться.

Грого с Максаси сели на траву, чтобы поговорить, дед же так и не рассказал ему ничего, да расспросить не успел ни о чём.

– Сколько минут, примерно, ты дрался с Алисой?

– Не знаю, – пожал плечами Максаси. – Наверное, минут десять, может, семь.

– Пусть будет так. Опиши, пожалуйста, что ты помнишь из боя.

– Я был очень быстрым, потом накопил энергию в руках. Было громко, очень громко, ломал деревяшки её, – отрывал травку Максаси. – Потом она в меня ножи кидала, я тоже кидал. Затем дрался со звуком. А, забыл, что маму с папой переносил цепями. Вот. Кулаки энергией соединились, она не упала, а у меня исчез ромб и я упал. Вот, вроде.

Грого потёр подбородок, спросил:

– Клинки использовали?

Максаси ничего не ответил.

– А у неё был?

И опять ничего не ответил.

– Знаешь, в чём твоя ошибка? Я тебе кратко изложу, какие у тебя были ошибки. Во-первых, зачем для медленного мага применять большую скорость, ты энергию брал из ромба, который я тебе дал на, так скажем, всякий случай. Во-вторых, из метки ты брал энергию и концентрировал в руки, очень много энергии, опять минус. В-третьих, зачем деревяшки ломать звуком, если есть ножи? Опять минус. В-четвёртых, из ромба ты взял ещё больше энергии и столкнулся с ней. Минус. Снова. В-пятых, родителей перемещал опять энергией. Просто минусище. Как ты думаешь, почему ты упал, а она нет?

– Потому что она сильная, а я слабый. Видимо, моя энергия только из ромба. Как же я тогда стану сильнее?

– В этом всё и дело. Боюсь, что даже исцеление тебе не освоить, оно требует много энергии.

– А почему у тебя метки на лбу нет?

– Сейчас расскажу. Мне не нужен ромб, у меня нормальное количество энергии, мне не нужно столько условий. А тебе, к сожалению, нужно, я не знаю, откуда и почему. Тебе вообще нельзя тратить столько жизненной энергии, ты всё истратил, буквально, сражаясь с пятилеткой. Это хорошо, что она неопытная была, а то я бы с тобой сейчас не разговаривал.

– Она могла даже убить меня?

– Будь она порасторопнее, могла бы. По крайней мере, нанесла серьёзные травмы. У неё много энергии, если она способна применять стихию дерева. Но ей не хватило знаний.

– Дед, дай совет. Что мне делать?

– Тебе нужно применять магию звука только в определённое время, месте и нужном количестве. Тебе будет нелегко, но это возможно. А ещё ты можешь быть мечником, как Фарокс или Лулу, можешь владет, можешь метать ножи, соединять мечи в цепи, что угодно.

– Я такое делал, дед, соединял цепью. Что-то мне грустно стало.

– Не грусти, Максаси, такое бывает. Редко, но бывает, люди выкручиваются, придумывают уловки, всякие правила самим себе, всякие хитрости. Это нормально, всё будет хорошо.

Грого отлетел в неизвестном направлении, Максаси не успел среагировать, он присматривался к каждому кусту, деревцу, прислушивался к ветру.

«Не слышу никаких импульсов, – подумал он. – Ничего».

Но надо быть начеку, наконец-то, он слышит звон меча. Он приготовился, не концентрировал энергию, как и говорил Грого. Клинок слышится всё ближе, фигура не большая, не мужская. Максаси увернулся, Лулу примчалась в гости. С клинком.

– Мама пришла, – недовольно прошипел Максаси.

– Привет, Лулу, – старается улыбаться Грого. – Как дела?

Она враждебно, посмотрела на него и выставила меч вперёд. Он перестал улыбаться, тоже выставил клинок вперёд.

– Почему мой сын у вас?! Почему он не дома?! Он не должен с вами тренироваться, Максаси будет учиться исцелению, я не буду это ни с кем обсуждать!

– Ему нельзя учиться лечить, – холодно объясняет Грого. – У него мало энергии, в отличие от нас. Я тебе сто раз говорил. Почему ты меня не слушаешь?

Симпатичное личико Лулу стало устрашающим, она встала в боевую позу. Максаси тихо подкрался к маме ближе, держась за серую рукоять.

– Мне наплевать, сколько у него там энергии. Я просто хочу, чтобы он был в безопасности.

Грого закрывает лицо рукой, тяжело вздыхает. Он знает, что объяснять бесполезно, но попытается опять.

– Я очень устал, Лулу. За что Небеса дали мне такое наказание? Почему Фарокс ещё не развёлся с тобой? Ты маленький огнённый чертёнок, который сжигает всё на своём пути, оберегая своего ребёнка. Я понимаю, сам оберегал маленького сына, если бы я тренировал раньше, Фарокс был не только мечником.

– Я не позволю вам тренировать моего сына! Отрежете ему голову, вы горевать не будете разве? Вас послушаешь, так следить за ребёнком не надо, заботиться не надо, кормить-одевать не надо, так что ли? Всё, никаких академий, он вообще никуда не пойдёт!

– У тебя крайность на крайности. В детском саду, куда он ходил, очень талантливые дети, с ними родители занимаются, тренируются, изучают магию. Они хотят, чтобы дети были сильными и приспособленными к жизни. Чем хуже Максаси? Чем он хуже?!

Лулу не смогла ничего ответить, только глядела зло, но меч она опустила. Максаси подошёл тихо, зазвенел мечом об её меч.

– За что вы так со мной? – плакалась Лулу. – За что ты так меня не любишь? Я ведь тебе покупаю самую дорогую одежду, обувь, ты сытый, здоровый, глаз с тебя не спускаю. Что я неправильно сделала, Максаси? Что? Стоило ли рвать жопу, чтобы сын потом фыркал на меня?!

– Мама, я просто хочу быть с тобой, – не юлил сын. – Хочу тренироваться, познавать новое. Ты мечом умеешь драться, как и папа, это так классно. Давай тренироваться вместе?