– Анжелика, это мои братья, Глеб и Максим. Они, как и я, имеют право подписывать документы и сметы, – ничего не подозревая, рассказывает Александр Романович, а я просто не знаю, что говорить и как себя вести. – С ними можно обсудить любой вопрос. Только Глеб не вправе принимать единоличные решения. По одной причине – он пристрастен.
– Очень приятно познакомиться, – блею я, утонув в холодных насмешливых глазах своего случайного любовника. Он, как и ночью, безупречен. Только на щеках темнеет щетина. Видимо, с утра не побрился. Другого мужчину, хотя он, похоже, крупнее и Александра, и Глеба, я просто не замечаю. Мое сознание занимает только Глеб – светлые джинсы, низко сидящие на бедрах, и простая черная майка, рукава которой плотно обтягивают рельефные мышцы рук. Вот откуда он взялся на мою голову? И что ему стоило остаться там, во вчерашней сумасшедшей ночи?
А Глеб взирает на меня с ленивой улыбкой хищника, которая не предвещает ничего хорошего. Он делает шаг навстречу и смотрит с вызовом. Только сейчас не на меня, а на старшего брата. И с удовольствием говорит:
– А мы с Анжеликой знакомы, в своем роде…
– В смысле? – хмурится Александр.
– Я с ней спал, – припечатывает Глеб. – Вчера.
На заднем фоне очень обидно ржет Максим, а я чувствую, как пол уходит из-под ног. Вот зачем он так? Неужели об этом нужно заявлять при всех?
– Не поверю, что ты не помнишь, Анжелика, – с насмешкой обращается он ко мне. В его глазах мелькает что-то, похожее на обиду. Не понимаю. Он на самом деле ждал, что я кинусь ему на шею с поцелуями? Или что?
– Я не знала, кто ты, – шепчу пересохшими губами, а он довольно ржет. – Знала бы, бежала, как от огня.
– Говорил же тебе, Сашка, я найду абсолютно любого реставратора и все испорчу!
Глеб выглядит таким неприлично довольным, что хочется его удавить прямо здесь. Останавливает меня только разница в габаритах и весе. И то, что я еще храню в душе хлипкую надежду, что работа все же будет моей.
– Это не имеет значения, – хмурится Александр, хотя слова даются ему с трудом, а я выдыхаю.
– Для тебя – да, а вот для Лики… – довольно тянет Глеб и смотрит на меня взглядом, который говорит: «Я все про тебя знаю, маленькая серая мышка, которая не привыкла спать с мужиками на первом свидании».
Он делает шаг ко мне и склоняется к губам.
– Ты же будешь хорошей девочкой и уедешь? Понимаешь же, сколько неловких и, возможно, постыдных моментов тебя ждет в моей компании?
Так вот зачем была эта ночь. А я, наивная, думала, что, может быть, действительно цапанула его. Пусть и на одну ночь.
Меня словно облили холодной водой. Начинает тошнить, но я сжимаю зубы, поднимаю на него полный отчаяния взгляд и припечатываю:
– Не надейся.
– Это мы еще посмотрим, – цедит Глеб сквозь зубы, а Александр довольно хмыкает.
– Просчитался, братец. Видимо, тебе попалась неопытная девушка и после секса с тобой не спешит бежать куда глаза глядят. Сравнивать не с чем.
– В моем окружении хотя бы есть девушка после секса со мной, – парирует Глеб, а мне начинает казаться, что эти двое, решая свои семейные проблемы, вообще забыли о том, что тут рядом стою я. И это именно мою сексуальную жизнь они с таким огоньком обсуждают. – И значит это только одно. – Он довольно улыбается и обещает, глядя мне в глаза своими наглыми синими: – Значит, я тебя трахну по крайней мере еще один раз. Ты даже не представляешь, как я этого хочу.
Вот так просто. При всех. При своих братьях, при племяннике, застывшем в дверях с удивленным выражением лица. Что он вообще о себе возомнил? А я в таком шоке, что даже послать его не могу.
Из ступора меня выводит недовольный голос Макса:
– Ну, Глеб, ты не мог мне сказать с утра, что она твоя? Я бы не поперся сюда ни свет ни заря.
– Ты же за машиной?
– Да она тут уже две недели стоит…
– А нехер было врать.
Парни, не прощаясь, удаляются из комнаты, и их голоса затихают где-то в коридоре. Никита – и тот тихо линяет, а я стою ни жива ни мертва, чувствуя на себе внимательный и недовольный взгляд начальника. Если он меня сейчас отправит домой, я не удивлюсь. Теперь в этом доме меня считают шлюхой, а не профессионалом. Просто прекрасно, Лика. Отличное начало самого перспективного в твоей жизни проекта.
– Анжелика, – тихо говорит Александр Романович, – вы же понимаете, что спать с моим братом – это верный способ лишиться рабочего места?
– Когда я с ним спала, – стараясь, чтобы голос не дрожал, отзываюсь я, – я не представляла, кто он такой.
– Даже не сомневаюсь, потому и закрываю на это глаза. Но впредь…
– Впредь я буду держаться от него подальше. Уж поверьте.
– Только вот он – нет, – замечает старший Лисовецкий и очень внимательно на меня смотрит.
– И что я могу с этим сделать?
– Я уверен, у женщины есть масса вариантов показать мужчине, что он ей неинтересен. Было бы желание. А у вас оно должно быть, вы ведь не хотите лишиться работы?
Я не хочу, но сама ситуация, высокомерный тон Лисовецкого-старшего – все бесит, поэтому я спрашиваю:
– Раз вы знаете, что ваш брат не отстанет, не проще ли меня выгнать?
На красивом лице Александра появляется недовольная гримаса, будто он сжевал лимон.
– В данной ситуации – не проще.
– А… я прекрасно понимаю. Если вы меня выгоните, это будет означать, что он победил. Поэтому я даже могу переспать с вашим сыном, и мне это сойдет с рук.
– А вот с сыном не стоит.
– Меня не интересуют дети. Успокойтесь.
– Ему восемнадцать.
– То есть уже можно?
– Анжелика, я вообще не понимаю, как позволяю вам разговаривать со мной в таком тоне?
– Александр Романович, простите. Я неправа, но и вам не стоит наступать мне на больную мозоль. Мой первый в жизни случайный секс закончился…
– Глебом.
– Именно. Закончился Глебом и милым обсуждением в небезразличном семейном кругу. И для меня дело чести закончить этот объект…
– …и не оказаться снова в его постели?
– Именно. Поэтому буду вам благодарна за две вещи. Первая – давайте не станем больше заводить разговор о моей личной жизни. Ну а второе – оградите меня от вашего брата. Пожалуйста.
– Я, конечно, могу привязать Глеба к кровати в его комнате, – задумчиво протянул босс, – но и из этой ситуации он сумеет извлечь пользу. Просто помните: для Глеба вы – трофей. Ему интересно соблазнить и сделать так, чтобы вы отказались от этой работы. То есть изощренно обидеть. Если вы будете держать все это в своей хорошенькой головке, пока мой брат пытается вас соблазнить, думаю, сможете устоять перед его напором.
– Тогда почему вы так волнуетесь?
– Потому что у этого мудака всегда получается то, что он задумал. Я слишком плохо знаю вас, чтобы волноваться. Я за себя переживаю. И за эту долбаную старую часть дома. Лучше б я ее взорвал.
– Это технически сложно, – машинально отзываюсь я. – Не получилось бы ее демонтировать, не повредив основное крыло.
– Вот поэтому вы и здесь. Сейчас я позову Эмилию Львовну, и она проводит вас в комнату.
Глеб
Эта коза сделала вид, будто меня не знает! Точнее, хотела сделать вид, что меня не знает! Ночью стонала подо мной, а с утра, значит, «Мальчик сделал свое дело, мальчик может быть свободен»? Не представляю, почему меня это злит даже сильнее, чем то, что она демонстративно осталась поганить мою часть дома.
Виски у Сашки в баре вкусный. Даже жаль, что я отказался от него в прошлый раз. Сижу в дедовом кабинете, нахально закинув ноги на стол, почти уложив их на крышку ноутбука брата, и жду. Душа требует с кем-нибудь поругаться или набить морду, но бить морду моим братьям – дело неблагодарное. Поэтому придется ограничиться порцией словесных гадостей, когда Сашка закончит разговаривать с Ликой, которая бесит своим поведением. Она должна была сначала растаять от моего присутствия, затем зарыдать и свалить. Все! А потом, может быть, я бы ее нашел через Наташку и милостиво трахнул. Ну шикарный же был план?